— Лучше?! Тогда страшно предположить, что может быть хуже, — Птолемей неопределенно повел плечами.
— Хуже то, что его Эги(2) переехали сюда. Мало нам Роксаны(3), как теперь это. Можно подумать, у нас мало баб, чтоб он собирал их по всему свету! Мы-то думали, что завоевываем все это для себя, а оказалось, они завоевали нас нашими же руками. Завтра он окончательно сотрет Македонию, бросив ее под ноги варварам.
— Ты все еще удивлен? Посмотри хотя бы на его одеяния. Удивительно, как он до сих пор не запутался в этих тряпках, - Птолемей удрученно потер шею.
— Прав был Аристотель. Восток изощрен и опасен. Сладко укачивает, впрыскивая яд. Александр сам где-то подхватил заразу и теперь решил заразить всех. Остался ли хоть кто-то, способный противостоять ему завтра на военном совете?
— Ты хотел сказать свадебном?
Кассандр замолчал так резко, словно что-то острое срезало его голос. Птолемей хотел улыбнуться, но улыбка не получилась.
— Буквально завтра, Птолемей, он объявит о своем желании жениться во всеуслышание, и тогда его безумие уже невозможно будет скрыть. Ну, ладно, если бы он решил сойти с ума один, но он же хочет, чтобы и мы уподобились ему.
— В смысле?
— Раздаст нам по жене-варварке и будет ждать приплода. Мне, Птолемей, семени не жаль. Мало ли я его ронял повсюду, но вот только вряд ли я смогу после признать своим наследником полукровку. Эллинам конец, как только эта саранча накроет Грецию и Македонию. Они ж плодятся, как мухи в навозе. Неужели же он не понимает этого?
— Что ты хочешь, чтобы я тебе ответил?
— Я хочу, — прошептал Кассандр, — чтобы ты сказал, что делать будем. Как нам не допустить это массовое помешательство?
— Женитьба — дело хорошее, но не в масштабах сумасшествия. Здесь ты прав.
Птолемей принялся ходить по залу, а Кассандр лишь молча следовал за ним взглядом.
— Интересное дело, — задумчиво произнес Птолемей, продолжая размышлять. — Его что, Роксана перестала удовлетворять? — и тут же ответил сам себе: «Не думаю».
Кассандр нервно откинулся на спинку кресла.
— Это всё, что должно свалиться на нас завтра? — вдруг как-то загадочно спросил Птолемей, поглаживая кучерявящуюся бороду.
— Этого мало?! — почти вскрикнул Антипатрид.
— Да нет. Более чем достаточно. Однако все не так плохо, как ты думаешь.
— А что тогда должно произойти, чтобы стало плохо?!
— Погоди…Кассандр, погоди. Давай выпей вина, только помолчи немного. Сейчас я тебе все объясню.
Птолемей медленно ходил по залу, попеременно поглаживая то подбородок, то широкую основательную шею.
— Роксана бесится, — наконец, не выдержал Кассандр.
Птолемей резко остановился.
— Она уже знает? Что ж, хорошо. Меньше сюрпризов.
— О том, что она знает, уже вся Персия знает. Она шипит и бросается на все, что движется, брызжа ядом. Не знаю, что с ней будет, когда завтра на вечернем совете Александр изложит нам свой план.
Птолемей продолжал мерить шагами расстояния, повторяя несколько раз одну и ту же фразу: «Очень… очень хорошо».
— Роксана, говоришь, бесится? Чу′дно. При умном подходе все разрешится, как бы само собой. Надо бы повидать царицу. Ничего личного. Чисто дружеский визит.
Кассандр опешил.
— Что ты задумал, Птолемей?
— Ничего особенного. Ровным счетом ничего из того, что бы я уже не делал раньше. Что-то давно я не сопровождал Роксану в конных прогулках. Должно быть, ей не помешает развеяться. Ее можно понять. Александр ущемил ее гордость. Бедняжка. Понятно, что она негодует. Нежный понимающий друг вдали от родины ей сейчас как нельзя кстати. Нет лучшего оружия, чем уязвленная женщина, а уязвленная царица горячих кровей — идеальное оружие.
Кассандр замер молча, потом, проглатывая ком, медленно кивнул. За это время он успел удивиться, восхититься и даже испугаться. Птолемей — опасный человек. И очень умный. Кто знает, что может произойти, если дружба между ними случайно даст трещину. Птолемей никогда не принимал скоропалительных решений, и Антипатрид хорошо знал об этом.
— Ну, Птолемей! Не зря тебя зовут многоумный Улисс.
