Александр пребывал в приподнятом настроении. Он был уверен, что оракул подтвердит слова Олимпиады о его неземном отце. Царь уже давно убедился, что боги покровительствуют ему, считая избранным. Несколько раз он заводил об этом разговор с Гефестионом, но тот всякий раз уклончиво просил подождать некоторое время до встречи со жрецами и ссылался на больную голову. Александр с удовольствием окунулся в подготовку к походу. Он просил Птолемея и Каллисефена непременно сопровождать его в этом предприятии. Каллисфен втайне начал набрасывать удачные фразы, которые намеревался использовать при описании паломничества, а Птолемей прикидывал пользу, которую в последствии из этого удастся извлечь.
Наконец наступил день, когда делегация во главе с царем покинула армию и направилась на запад вдоль побережья. Повсюду караван приветствовали люди, выстилая цветами дорогу. Еще более воодушевленный и уверенный в своей исключительности Александр покинул Паретоний, и караван вступил в бесконечные пески Мармарика.
Страдая от несносной жары днем и содрогаясь от холода ночью, караван медленно двигался от одной вехи к другой. Шел уже пятнадцатый день похода, а земля, закольцованная с небом на горизонте, все также простиралась унылым желтым туманом. Александр, который еще в начале пути был так воодушевлен, теперь ехал молча, словно сосредоточенно о чем-то думал.
- Ты обещал нам колодец еще два дня назад! – услышал он крик Гефестион, сотрясавшего маленького сухого человека.
Тот что-то бормотал, хлопая миндалевидными глазенками.
- Если ты вытрясешь из него душу, мы, вряд ли найдем дорогу сами, - спокойно сказал Птолемей, положа руку Гефестиону на плечо.
- А что ты прикажешь делать, когда воды у нас осталось хорошо, если на полдня?
- Растянуть ее на день.
- Отлично! А потом?
- А потом уповать на богов. Разве позволят они сгинуть себеподобному? – в голосе Птолемея проскользнули нотки сарказма.
- Посмотрим, - резко ответил Гефестион, брезгливо отшвырнув проводника.
Вернувшись к месту, где он оставил спящего царя, Гефестион нашел только скомканные одеяла. Ночь окружала стоянку непроницаемым черным кольцом. Едва заметные угольки от еле живого костерка таяли, позволяя мгле все более сужать свои негостеприимные объятья. Гефестион пытался найти следы царя, но ничего не мог разглядеть в темноте.
- Александр!
Ночь ответила тишиной.
- Александр! – собрав все силы, крикнул Гефестион.
Тишина.
Александр подошел к другу почти вплотную прежде, чем тот услышал его.
- Почему ты молчал? – прохрипел Гефестион и закашлялся.
- Я молился, - спокойно, но как-то отрешенно ответил царь.
- Молился? Кому?
- Богу пустыни Амону. Я принес ему жертву, - потом помолчал немного и добавил. – Самое дорогое, что у нас есть. Воду.
Гефестион хотел что-то сказать, но так и застыл с открытым ртом.
- Если ему будет угодно, мы найдем дорогу.
Утро не принесло облегчения. Ночной холод сменился удушливой жарой. Небо по горизонту так и не отлепилось от песка, лишь обесцвечено посветлев. Проводник, искавший впереди путь, внезапно повернул верблюда и, размахивая руками, поскакал к каравану.
- Что он там кричит? – спросил Каллисфена Птолемей.
- А я почем знаю, - ответил тот, подзывая толмача. – Что за слово повторяет этот несчастный? Я ничего не вижу там, куда он тычет пальцем.
Толмач ответил не сразу, всматриваясь в плывущий горизонт.
- Похоже, у него от жары потекли мозги.
Птолемей тоже пытался разглядеть хоть что-нибудь вдали.
- Вороны… Он кричит: «вороны», - неуверенно произнес толмач.
- Какие в пустыне вороны! – воскликнул Гефестион. – Да у него бред!
- Не похоже, - словно самому себе ответил Птолемей.
Верблюд недовольно зарычал, когда проводник натянул поводья.
- Там вороны! Там три ворона! – словно безумный твердил египтянин.
- Или я брежу, или там действительно птицы, - сам с собой рассуждал Каллисфен.- Похоже и то и другое.
Вскоре уже все видели, что птицы быстро приближаются, выписывая в небе огромные круги.
- Птолемей, если ты видишь тоже, что и я…
- Всадники!
Видение постепенно приобретало реальные очертания. Темное плывущее пятно разделялось на более мелкие, сливающиеся вместе и вновь разделяющиеся. Пятна постепенно преобразовывались в очертания всадников, становясь более четкими и окрашенными. Облако пыли и мелкого песка, сопровождающее группу, пока еще скрывало их лица.
Слушаясь команды, верблюд недовольно зафыркал и плюхнулся на песок. Юноша соскочил на землю, сорвал с лица платок, приветствуя царя поклоном.
- Клеон! – вырвалось у Гефестиона. – Боги! Ты?!
- Приветствую тебя, мой царь! – улыбнулся юноша, и зубы нелепо сверкнули на сером запыленном лице. – Слава богам! Три дня назад мы натолкнулись на ваш след, но почти потеряли надежду вас найти. Вы сильно отклонились от направления влево.
- Хорошо то, что хорошо кончается, - довольно произнес Александр.
Клеон повернулся к Гефестиону.
- Приветствую и тебя, Гефестион, - сказал юноша, преклоняя голову.
- Всем спешиться! – крикнул македонец, соскальзывая с верблюда.
