Утро, теплое и ласковое распахнуло нежные объятья. Царь зажмурился, подняв к солнцу лицо и нехотя сел в паланкин. Делегация медленно двигалась к резиденции местного князя. В его владениях находилось знаменитое святилище, в котором стоял трон великого Аммона. Гордо восседавшего в паланкине Александра несли бесчисленные рабы. Впереди двигались музыканты, разрывая пространство ритмичным звяканьем систр и колокольчиков, стрекотом трещеток, повизгиванием тарелок и горловым воем духовых инструментов. Далее шла группа рабов, несущих дары великому богу. Танцовщицы выделывали сложные крученые прыжки. Юные рабыни осыпали дорогу фараона лепестками и зерном.
Увидев царя, Птолемей чуть не расхохотался. Он потер кончик носа, скрывая в ладони бессовестную улыбку. Александр выглядел нелепо в плиссированной белой юбке с золотым поясом. Его обнаженный торс украшал широкий нагрудник, ушитый золотыми пластинками в форме цветков, переливающихся от розового до темно-фиолетового. Голова фараона в полосатом немисе с тонким ободком и змейкой-уреем на лбу величественно несла атев - две короны – белую в форме кегли и цилиндрическую красную с высоким закругленным выступом сзади. Руки Александра, скрещенные на груди, держали жезл и плеть.
Рабы опустили носилки, и Александр царственно сошел на землю. Навстречу фараону вышли жрецы, приветствуя его бесконечными поклонами. Сопровождаемые поющими женщинами они несли золотую ладью с омфалоподобным фетишем, богато украшенным драгоценными камнями. Они двигались то в одном, то в другом направлении. Верховный жрец, иссохший старик, напоминающий трехсотлетнюю мумию, отделился от остальных и сделал несколько корявых шагов вперед.
- Приветствую тебя, сын Аммона! – проскрипел он, и ладья, словно голова человека, склонилась перед Александром.
Пространство вокруг храма взорвалось восторженными криками. Бог Аммон признал фараона сыном, склонив в знак признания священный фетиш. Александр тоже поклонился, не решаясь сразу разогнуться. Толпы людей пали ниц в желании поцеловать землю, которой только что коснулись стопы божественного. И только несколько македонцев, словно стволы деревьев после пожара остались стоять, одиноко озираясь по сторонам. Жрец, не готовый к столь дерзкому неуважению, посмотрел на Александра, словно хотел прочесть ответ на его лице. Александр растерялся, но широкая подводка вокруг глаз скрыла смущение.
- Именем моего небесного отца повелеваю, встаньте! – громко скомандовал царь, подкрепляя слова жестами.
- Фараон, сын бога желает, чтобы вы поднялись! – перевел толмач, повторяя руками жесты Александра.
Клеон едва заметно повернул голову и взглянул на Гефестиона. Македонец тоже посмотрел на юношу украдкой, и легкая мимолетная улыбка блеснула в его глазах. Птолемей заметил, как Клеон закрыл глаза в ответ на взгляд Гефестиона. «Я так и думал. Гефестион и здесь постарался, - подумал он про себя. – Хитрая бестия. И с богами сумел договориться». Потом его взор обратился к Каллисфену. Тот смотрел на происходящее отрешенно, уже обдумывая, как опишет возвышение Александра. «А этот доделает все как нельзя лучше, - продолжал размышлять Птолемей. – Славно все складывается. Не помешает македонцу засветиться здесь в родстве с богами. Кто знает, как это пригодится в будущем. Интересно, сколько же это стоило Гефестиону, и знает ли об этом Александр. Похоже, что нет».
Тем временем царь поднялся по древним ступеням и вошел в храм вместе со стариком-мумией. Наконец ему было позволено задать вопросы оракулу. Потянулось долгое время ожидания. Оракул, видно, не спешил дать Александру божественные ответы. Наконец, сияя улыбкой и золотыми украшениями, царь появился перед толпой. С позволения сына бога, жрец известил всех об ответах оракула на два вопроса Александра. Аммон объявлял, что все убийцы смертного отца фараона наказаны, а его самого ждет господство над миром. Окрыленный и гордый Александр пожелал принести богатые жертвы богам. Пространство словно завертелось вокруг церемониала. Толпа плотным кольцом окружила главных участников. Это позволило Гефестиону незаметно отойти в сторону. Он довольно отвернулся, видя как Александр купается в славе.
- Ну вот, - выдохнул Птолемей, усаживаясь и вытягивая отяжелевшие ноги, - по случаю обзавелись родственниками.
- Да, - согласился Каллисфен, - и весьма влиятельными. Я это опишу, как возвышение фараона.
- Какая смертельная скука, - обреченно произнес Гефестион, откидываясь на спинку кресла и запрокидывая голову.
- Хотя бы Египет не станет головной болью. Умный народ, из двух зол выбрал наименьшее.
- Персов нет, нынешний фараон задержится здесь недолго, все отлично выходит. Плохо ли? А как вам Александр-фараон?
- Смешно, - резко ответил Гефестион, скрещивая на затылке ладони.
- Думаю, ты останешься не в обиде, - усмехаясь произнес Каллисфен, - если я опущу в жизнеописании твои слова.
- Тогда отметь, что я рыдал от счастья.
