Он обнял Клеона, все еще не решаясь взглянуть на его руку. Юноша поправил накидку, задержав ладонь у плеча. Гефестион увидел перстень, тускло поблескивающий на запыленных пальцах. Мужчины обменялись взглядами, понятными лишь им обоим.
Вороны, оглашая небо истошными криками, продолжали вырисовывать огромные круги. Гефестион стоял, запрокинув голову, глядя на них, как на что-то необычное.
- Если бы не птицы, - начал Клеон, - я не уверен, что мы бы нашли вас в пустыне.
- Божественное провидение, - Каллисфен говорил, обдумывая, как опишет волшебное спасение Александра. – Боги ниспослали помощь.
Царь довольно улыбнулся. Амон оказывал ему благосклонность. Гефестион тоже улыбался. Зная, что ждет Александра в оазисе, он был рад удачному исходу событий. Птолемей смотрел на македонцев, думая о том, как бы повыгоднее использовать случившееся.
Караван устало побрел дальше. До ближайшего источника воды пролегал далекий путь. Александр задремал, укачиваемый монотонной поступью верблюда, но внезапный сильный грохот заставил его встрепенуться. Небо на горизонте почернело, словно ночь, перепутав свой срок, решительно низвергнулась на землю. Молнии рассекли грязную высь, сгинув в бескрайних песках. Ветер погнал перед собой тучи взъерошенного песка. Сухие колючки взмывали вверх, напоминая неуклюжих птиц, потом падали к земле и вновь взлетали.
Проводник испуганно размахивал руками, требуя незамедлительно спешиться. Он бегал между верблюдами, пригибая к земле их морды, и неистово вопил, чтобы перепуганные люди искали укрытия за их спинами.
Несколько столбов крутящегося песка, словно на перегонки неслись по пустыне, оставляя позади широкие борозды. Александр почувствовал, как что-то тяжелое навалилось на него, опрокинуло на землю, вдавив лицом в песок. Он слышал, как вскрикнул Клеон, когда песчинки посекли ему лицо. Ветер с ревом пронесся над распластанным лагерем, и исчез, оставив после себя оглушающую тишину. Гефестион приподнял голову, стараясь разлепить отяжелевшие ресницы, но стена обрушившегося ливня пригнула его обратно. Прошли мгновения, и тишина опять воцарилась в пустыне. Только фырканье перепуганных верблюдов нарушало окаменевшее безмолвие.
Гефестион приподнялся, стряхивая с себя тяжелый разбухший песок. Засыпанный лагерь оживал, выбираясь на поверхность из-под песчаной корки. Египтяне друг за другом бросались на колени, бормоча что-то и возводя к небесам руки. Они молились богу солнца Ра, не оставившему их умирать от жажды по дороге в святое место. Дождь в Мармарике случался так редко, что даже не все старики могли припомнить, когда это было в последний раз.
Молящиеся бросились к ногам Александра и принялись целовать землю, не переставая без устали воздавать богам хвалы. Те щедро одарили Александра-фараона милостью, и египтяне сочли себя счастливейшими из смертных, раз явились свидетелями столь великой благодати.
Утро шестого дня ознаменовалось появлением редких островков зеленой травы, одиноко торчащих посреди пустыни.
- Оазис уже близко, - сказал Клеон, начищая о плащ перстень Гефестиона.
- Надеюсь, ты…
- Не сомневайся, Гефестион. Разве я мог подвести тебя, - потом спохватился и, исправляя оплошность, и сказал, краснея, - царя…
Гефестион посмотрел на него так, что у Клеона пробежал по спине холодок, оставляя вздыбленными светлые волосинки между лопатками.
Травяные проплешенки становились все обширнее, пока, наконец, не срослись в богатый ковер. К вечеру взору паломников открылся огромный оазис с сочной травой, болотами, финиковыми пальмами, распаханными полями и обилием птиц, прославляющих свой удивительный край.
Навстречу фараону высыпало все население небольшой деревни. Александра разместили в лучшем доме. Первым делом царь возжелал принять ванну. Кучи рабов принялись самозабвенно мыть божественное тело. Потом фараона ублажали, умащая кожу благовонными растираниями. Надзиратель в это время зорко смотрел, чтобы все было исполнено безукоризненно. Если кто-то из рабов допускал оплошность, его незаметно удаляли и били розгами до полусмерти.
Чистый, расслабленный и почти неприлично благоухающий фараон, наконец, возлег для трапезы. Гетайры заняли места на ложах, наблюдая, как бесчисленная вереница слуг вносила в зал десятки экзотических блюд. Танцовщицы позвякивали бубенчиками, изображая танец восхваления божественного. Далее Александру было предложено выбрать из рабынь-девственниц тех, кто будет ублажать его ночью. Гефестион умудрился шепнуть царю на ухо, что не придет, дабы не нарушать исконных законов перед столь важным завтрашним днем. Он был настолько убедителен, что Александр не стал противиться и указал на нескольких юных красавиц.
После застолья наложницы, продолжая танцевать и петь, сопроводили фараона в его покои.
- Наконец-то, весь этот балаган закончился, - сказал Птолемей, поглаживая до отказа набитый живот.
- Я тоже опух от грохота, - согласился Гефестион.
- А я даже писать сегодня не могу. Стилос руки не слушается. Оставил все до завтра.
Каллисфен выглядел измученным.
- И то верно.
