При этих мыслях Антипатра передернуло. Он ощутил каждую кость, занывшую в уставшем теле. Да, он боялся все эти годы. Он устал от этого. Он присматривался к каждому гонцу от царя, стараясь увидеть в глазах потаенные мысли. То, что случилось со стариком Парменионом, заставляло делать это, ведь те, кому он открыл дружеские объятья, так вероломно оборвали его жизнь. А боялся ли Александр? Боялся. Очень боялся. Антипатру стало как-то легче. Он подумал, что со смертью Гефестиона, страх царя должен был стать паническим. Все верно, царь должен был бояться и его, Антипатра. Выходит, что наместник Александра оказался проворнее, и теперь не имеет никакого значения, какой именно приказ имел при себе Кратер. Ведь известно лишь то, что Кратер должен сместить Антипатрпа и занять его место. Но, если бы Антипатр отказался сделать это добровольно? Кто знает, как дальше поступил бы Кратер.
Старик довольно улыбнулся. Приятная слабость покатилась внутри, и воспоминания вновь неспешно завладели мыслями македонца.
- Ты не смеешь так поступать! – раздраженный выкрик Александра заставил всех обернуться. – Ты оскорбляешь меня тем, что пытаешься поддаться!
- Я не пытаюсь, Александр, - оправдывался Гефестион. – Ты не прав!
- Не прав?! Я еще не стал твоим царем, а ты уже заставляешь меня не доверять тебе!
- Это ты оскорбляешь меня, обвинив во лжи перед всеми!
Подростки во главе с Леонидом удивленно смотрели на ссорящихся друзей.
- Не для кого не секрет, что ты лучше владеешь мечом! – не унимался царевич. – Ты специально позволил взять над собой верх! Как ты это объяснишь?!
- На поле битвы ты тоже будешь спрашивать врагов, как им удалось проиграть тебе?!
- Это еще не известно! Но если ты будешь и дальше делать то, что делаешь, спрашивать будет уже некому!
- Э! Э! – вмешался Леонид. – Мы тут проводим занятия или глазеем на петушиные бои?!
- Ночи не долго ждать, - с ехидцей шепнул Кассандр на ухо Неарху, - а там разберутся, кто над кем верх возьмет.
- Тебя прямо прет от любопытства, - Неарху не понравилось злорадство Антипатрида. – Будь ты там, морды бы от простыней не оторвал. Тьфу! Ты как баба радуешься любому скандалу.
Леонид похлопал в ладоши, привлекая внимание юношей.
- Так! Разошлись по парам! Взяли оружие! На счет «раз» начинайте! И-и-итак! Раз! Сходитесь!
Мальчики уже давно вышли из возраста поединков на деревянных мечах. Каждый теперь имел настоящее оружие, не сильно наточенное и со спиленным концом, но способное нанести болезненные увечья. Почти все юноши уже получили свои первые боевые шрамы, которыми расписались более удачливые соперники.
Гефестион пытался увернуться, но выпад Александра оказался успешным, и на лопатке Аминторида обозначился алеющий след.
- Нападай! – в пылу прокричал царевич.
- Не буду! – заупрямился Гефестион, зло отшвырнув от себя меч.
- Не будешь?! – не поверил Александр. – Почему не будешь?!
- Не буду, - Гефестион повернулся к нему лицом, - потому, что не хочу!
- Ты согласишься с тем, что шрам у тебя на спине?! – не верил тому, что услышал Александр. – Ты и в битве мне так скажешь?! Я правильно понимаю?! Еще немного, и я назову тебя …
Гефестион не дождался окончания фразы, схватил меч и бросился на Александра. От неожиданности царевич растерялся, и вскоре кровавая змейка проступила на предплечье.
- Доволен? – зло процедил сын Аминты. – Пошел ты!
- Поединок не окончен! – Александр бросился вслед. – Бейся, или я…
Гефестион резко обернулся.
- Назовешь меня трусом?! Попробуй, и я убью тебя прямо здесь!
Леонид не стал дожидаться окончания ссоры.
- По праву полномочий, отпущенных мне царем, приказываю обоим замолчать!
- Мне и так нечего добавить, - пробубнил Гефестион, покидая манеж для тренировок.
Александр был очень требователен к людям, но по отношению к себе он был многократно жестче. Что касалось Гефестиона, здесь дело обстояло наоборот. Стычки и размолвки с друзьями сопровождали сына Аминты с детства. Не редко и царевича не спасало происхождение. Имя отца, не столь прославленное, как у ближайших сподвижников Филиппа, Антипатра и Пармениона, заставляло тщеславие Гефестиона лишить его покоя, заставляя всякий раз при удобном случае самоутверждаться. Он лез на рожон, подчас переходя разумные границы, но более всего его раздражало твердо бытующее мнение, что лишь жажда власти и положения заставляла его завоевывать расположение Александра. Царевич же просто любил друга, восхищаясь мятежностью духа. Должны были пройти годы, прежде чем Гефестион окончательно осознал свое место в жизни Александра.
Как-то Антипатр явился случайным свидетелем ссоры Олимпиады и Гефестиона. На ту пору Гефестиону уже стукнуло двадцать. Раздраженная до крайности отказом Александра жениться, Олимпиада набросилась на сына Аминты.
- Я вижу, ты до сих пор не понял, что Александр уже не может позволить себе тех отношений, которые были у вас раньше! – кипела царица. – Он стал царем!
- И? – Гефестион взглянул на Олимпиаду невинными глазами. – Это что-то меняет?
- Александру необходимо закрепить власть своего рода.
