Я не знал, сколько времени пролежал, не мог понять, сворачивает или рождает новый день молочная пелена, что висела вокруг. Ворон сделал широкий круг и вновь устремился ко мне. Я уже видел, как расправляются уродливые кривые крючья его лап, уже готовые вновь впиться в мое тело. Ветер от взмахов крыльев холодными волнами хлестнул по лицу. Собрав в ладонь горсть пыльной земли и все последние силы, я швырнул ее в птицу. Ворон, зловеще каркая, взмыл ввысь, но не улетел, а продолжал выписывать надо мной круги. Я закрыл глаза, стараясь собрать те последние капли сил, что еще оставались во мне. Деревенеющие пальцы отказывались слушаться, но я все же сгреб еще одну горсть земли. Мне казалось, сквозь закрытые веки я вижу пролетающий надо мной темный силуэт зловещей птицы. Я уже приготовился к новой битве, когда услышал над собой родную македонскую речь.
- Сюда! Скорее! Здесь живой мальчик!
- Кто-нибудь! Сбейте птицу! – кричал другой голос.
Мне казалось, прошла вечность. Я очнулся, потому, что кто-то шлепал меня по лицу.
- Слава богам! Очнулся! – услышал я голос возле самого лица.
Я открыл глаза. Мне улыбался пожилой человек.
- Э-э-э, парень, да ты неважно выглядишь!
Человек поводил ладонью у меня перед глазами.
- Ты меня видишь?
- Да-а-а.
- Вот и славно.
- Что со мной?
- Сущий пустяк. Царапинка. Н-да. Небольшая такая. Я бы сказал, просто маленькая. Малюсенькая.
- Да тут не врач, тут скорняк нужен, - перебил кто-то.
Я не мог понять, зачем они тормошат меня, зачем пытаются расстегнуть распухшие от крови застежки кирасы.
- Дай нож, - попросил македонец куда-то в сторону, – иначе не снять.
Боль выла в голове, оглушая.
- Э! Э, парень, не отъезжай! – кричал кто-то, опять хлопая меня по щекам.
- Что мы скажем Александру? Что ты решил помереть, когда он уже завоевал Персиду?
- Персиду? – я еле шевелил языком.
- Вот именно. Персиду. Неужели тебе не охота посмотреть на этой ихний Вавилон, победитель? Так, что потерпи.
Наконец они стянули с меня доспехи, и я смог вздохнуть.
- А царапинка-то и правда ерундовая.
- Да, - заверил меня другой. – Не глубокая. Прямо сказать, сущий пустяк.
Я очнулся от запаха жареного мяса. Почему-то ужасно хотелось есть. И пить. Я лежал, укрытый покрывалом. Молоденькая девушка промокала лоб мокрой тряпкой. Она вскочила и радостно закричала:
- Господин доктор! Господин доктор! Он очнулся! Наш Прометей очнулся!
Я оглядывался, стараясь понять, где нахожусь и кто я вообще.
- Ну что, Прометей, победил Дария? – спросил меня лекарь, тот самый, что лечил когда-то мои ноги.
- Меня зовут Архелай, - недоумевал я.
- Тут про тебя такие легенды ходят, что ты сам того не подозревая, теперь стал Прометеем.
- Но…
Они не дали мне продолжить.
- Ты бредил два дня. Все отгонял ворона. Называл его Дарием.
Мое сознание мутно вычерчивало в мозгу обрывочные воспоминания. Все путалось в голове, и я не мог отличить болезненные картины от реальных событий.
- Сам царь справлялся о твоем здоровье. Приказал сохранить вот это.
Лекарь выудил откуда-то из глубин своего хитона обломочек железа.
- На, - его голос приобрел торжественность, - владей. Он твой по праву.
В моей руке оказался кусочек наконечника, но я никак не мог понять восторгов окружающих.
- Если бы не он, неизвестно, когда бы тебя нашли. Эта вещица так понравилась ворону, что он никак не соглашался уступить ее нам. Так и падал несколько раз сверху, истошно каркая. Даже кусок мяса у тебя выклевал.
Меня перекосило от ужаса.
- Проголодался? – спросила девушка.
- Есть немножко.
- Вот и славно.
Я надеялся на кусок мяса, но она принесла плошку и ложку.
- Это то, что поднимет тебя на ноги, Прометей.
Я распробовал острый вкус козьего сыра, перемешанного с кислым крепким вином. Я был настолько голоден, что после первых глотков сознание пошатнулось, уводя куда-то и от боли и от девушки и от воспоминаний. Кружка Нестора (7) спасла и мою жизнь.
Архелай опять замолчал, поглаживая медальон. Воспоминания приносили радость.
- Столько времени минуло с тех пор, а мне кажется, это было вчера. Долгие дни сменили друг друга перед тем, как я впервые вышел из палатки после ранения. Я похудел и выглядел жалко. Сломанные ребра заживали не быстро. Боль в голове крала ночной сон, и я мог лишь немного вздремнуть днем.
Так, сидя возле палатки, я не заметил, как задремал. Вдруг мне показалось, что тень, упавшая на лицо, заслонила солнце. Ворон… Я встрепенулся и открыл глаза. Передо мной стоял Гефестион. Я знал, что он тоже был серьезно ранен. Персидский дротик перебил руку. Рана оказалась настолько серьезной, что Александр даже опасался за его жизнь. Царь оставался на месте некоторое время, чтобы не беспокоить его дорожной тряской.
Увидев Гефестиона, бледного, почти прозрачного, я хотел встать, но он жестом остановил меня.
- Я рад, что тебе уже лучше, Архелай, сын Менида, - сказал он и улыбнулся, а я опять потерял дар речи.
Я видел, как опустилась ему на плечо ладонь, и он прижался к ней щекой. Александр стоял у него за спиной.
- Теперь и ты стал воином, - сказал царь и тоже улыбнулся.
- Это так, - согласился Гефестион.
