Я смотрел на них, завоевавших мир и победивших время, и мне было так приятно, что и моя жизнь была каплей в их бессмертии.
- Кому теперь достанется этот мир? - задумчиво произнес немолодой воин, остававшийся недвижимым во время рассказа. – Уйди мы тогда с Кратером, глядишь, уже бы до Македонии дотопали.
- Так и в Македонии нынче мира не найдешь. Наследника-то нет. Чья теперь там власть?
- Да что нам власть. Наше дело маленькое. Нам думать не положено, чего прикажут, то и исполнять будем. А в Македонии, думаю, все яснее, чем здесь. Старик Антипатр вряд ли в лишние войны ввяжется. Ему уж, поди, лет семьдесят?
- Да вроде бы.
- И что, все, что завоевал Александр, зря было? – спросил юноша.
- Зря или нет, время покажет.
(1) Ила – конное подразделение, включающее около 200 всадников. Имели на вооружении короткое копье с наконечниками на обоих концах и меч.
(2) Таксис – пешее подразделение, включающее 256 человек.
(3) Лох – низшее подразделение фаланги, а именно шеренга, состоящая из 16, а при необходимости из 32 человек. Командовал лохом – лохаг (протостат).
(4) Боэдромион – осенний месяц с середины сентября до середины октября по современному стилю.
(5) Агема – царская ила.
(6) Продрома – легковооруженная конница, использовалась для завязывания боя, преследования врага и т.д.
(7) Кружка Нестора – смесь козьего сыра, муки и меда, замешанная на неразбавленном вине. Древние греки использовали ее в основном для завтраков на военных маршах.
ГЛАВА 12.
ПТОЛЕМЕЙ.
Наконец-то Птолемею посчастливилось остаться одному. Тронный зал опустел, но казалось, что колонны впитали гул голосов и запах пота и теперь, остывая, сочатся ими. Птолемей поднялся, растирая затекшую спину. Он вдруг почувствовал внезапно накатившуюся усталость, и ему захотелось просто прилечь. Проходя мимо трона, царский телохранитель остановился и усмехнулся, незаметно, где-то в глубине самого себя. Только что последний, самый ничтожный обладатель его, поднимаясь, заявил, что устал, голоден и к тому же хочет спать.
«Тяжелые времена, - подумал Лагид, глядя на опустевший трон, - и у тебя тоже. Кир, Артаксеркс, Александр и теперь это жалкое ничтожное подобие. Да-а-а, переменчива фортуна. Скорей бы уже закончить все эти дела и к Таис, в Египет, подальше отсюда. Эх, Александр, Александр, видел бы ты, что ждет твою империю. Не плохо было бы съездить в Македонию, взглянуть на отцовское имение. Кто знает, может и не придется больше».
Так разглядывая подлокотники царского трона, закругляющиеся оскаленными львиными мордами, что держат в зубах золотые массивные кольца, Птолемей невольно вспомнил, как пальцы Александра, обрамленные тяжелыми перстнями нервно настукивают по ним. Он сидит раскрасневшийся, хмельной, смеется, то запрокидывая голову, отчего диадема съезжает на затылок, то закрывает лицо, заходясь хохотом, то снова хватается за львиные морды. Вавилон. Неизведанная сокровищница Персии, кипит, ликует, задорным весельем переливаясь сквозь открытые ставни, чествует победителя. Проститутка, позабывшая, что жив еще прежний хозяин. Но этот лучше. Молодой, дерзкий, живой, переполненный желаниями, что распластал ее под собой и окунулся в вожделенное обладание. Дворец, привыкший к чинным церемониям, гудит, дрожит, трясется, переполненный свежим ветром. Резные колонны тронного зала отражают звук, преломляют, усиливая, и он ширится, распирая стены.
- Эх, - горланит Клит, - стоило попыхтель! Красотища! Не будь тебя, Александр, я бы помер, так ничего и не увидев.
Кратер сдержанно улыбается в ладонь, искоса поглядывая на Пармениона, застывшего с поднятой головой и открытым ртом.
- Аполлон- небожитель! – удивляется Филота, разглядывая узорчатую глазурную скань, обрамляющую крупные граненные камни на стенах. – Думаю, ты беднее во стократ, золотой бог!
- У тебя не хватит пальцев и жизни, чтобы все это поносить! – хлопает его по плечу Леоннат.
Филота смущается, пряча руки за спиной под плащом.
- Александр! – не унимается Леоннат. – Позволь своему несчастному фалангарху отковырнуть пару камней, пока он еще не понял, насколько беден!
- Выбирай, мой друг! – смеется Александр. – Ты завоевал все это! Не стесняйся!
- Только смотри, - кричит Гефестион, присаживаясь на подлокотник трона, - про нас не забудь!
- Бедняга Аристотель, - набивши рот финиками, заключает Неарх. – Весь язык стесал, убеждая всех, что персы – варвары.
- Он бы его вообще откусил, будь он здесь, - соглашается Леоннат.
- Жаль Дария, - к Пармениону вернулся дар речи. – Он знал, за что бился. Мы нет.
- В такой красоте расслабляешься, - Кратер перегибается через окно, щурится от солнца, - и становишься ленивым. Как войны-то воевать с набитым брюхом?!
- Кстати, - оживился Нерх, - а как тут дело с обедом обстоит? Ну не финиками же они все питаются.
- У меня уж тоже булькает. Александр, - Леоннат хлопает себя по животу, - ну не для того ж мы так упирались, чтобы теперь сдохнуть тут с голоду!
- Пусть приведут распорядителя дворца! – кричит Гефестион, даже не озаботясь, слышит ли его кто-нибудь.
