- Сегодня я выслушал упрек от своего друга и приближенного. Он использовал в отношении меня, да и вас тоже слово «варвар». Я думал над его словами и теперь скажу следующее: надо помнить о цели похода, с которой мы выдвинулись из Македонии – наказать Персию за унижение и поругание наших городов. Война еще не закончена, потому, что никто не видел Дария мертвым. Сколь долго она продлится, ведомо лишь небожителям. Сколь долго мы будем гонять персидскую лисицу, и в какие норы она заведет нас, неизвестно. Все важные и крупные города мы завоевали. Мы богаты, как не могли даже представить. Мы достигли Персеполя, но Дарий бежал, и мы будем двигаться дальше, пока в Персии не останется один царь. «Нет более ненавистного для греков города, чем столица древних царей Персии: отсюда выходили бесчисленные полчища, отсюда начинали преступные войны против Европы сначала Дарий, а потом Ксеркс. Долг памяти предков следовало воздать разрушением этого города».(3) Я «уже завоевал и принял на сдачу множество городов с обильными царскими богатствами, но сокровища этого города намного превзошли все остальные. Сюда варвары свезли богатства со всей Персии». (3) Через три дня я выступаю в поход, покорю окрестные племена и вернусь обратно. Охрану крепости поручаю Никархиду и даю ему три тысячи македонцев. Кратеру и Пармениону надлежит принять под командование большую часть войска, что я оставлю здесь, и обоз. Себе же беру тысячу всадников и отряд легковооруженных. Птолемей, Гефестион и Филота возглавят летучие отряды.
- «Какой радости лишились эллины», - вдруг воскликнул старый каринфянин Дамарат, служивший еще Филиппу, - «умершие раньше, чем увидели Александра, воссевшего на трон Дария»! (4)
- Решил погонять нас, что б старые кости не застаивались, - шепнул Птолемей, едва наклонившись к Филоте.
- Хорошо хоть моего старика оставил, что-то он в последнее время неважно выглядит.
- Поохотимся, может к нашему возвращению хоть дворец протопят.
- Дарий бежит без оглядки, только пятки сверкают.
- Можно подумать, у нас не сверкают! Смотри-ка, старик Дамарат совсем расчувствовался. Скажи мне, друг Филота, ты тоже готов рыдать из-за гордости за Александра?
- А то я не видел, как он раньше в креслах сидел. А они все выше и шире становятся.
- Александр все успешнее заполняет собой пространство. Его тщеславие бродит как вино на солнце.
Разорив поля Персиды, уничтожив селения и разметав по окрестностям здешних жителей, на тридцатый день царь, наконец, вернулся в Персеполь. Находясь в приподнятом настроении, Александр принялся тотчас одаривать всех по заслугам. К вечеру он роздал почти все, что захватил в городе, и облегченный возлег на ложе для пиршеств. Надо сказать, что, проявляя крайнюю сдержанность во всем, в последнее время он отличался необузданностью в питье. Бесконечные веселья, тянущиеся со времен Вавилона, теперь почти всегда переходили в сумасшедшие оргии. Александр напивался, теряя остатки человеческого облика, становился агрессивным, обвиняя всех и во всем, мог даже лезть в драку, после чего перепачканный рвотой впадал в беспамятство, не в состоянии очнуться до середины следующего дня. Придя в себя, он вновь требовал вина и лежал в бессилии до вечера.
Клонясь хмельной головой на грудь Гефестиона, Александр воскликнул:
- Друзья мои! Теперь вы все цари этого мира! В Македонии я думал, что мы живем в роскоши, но теперь понимаю, насколько были бедны! Стоило претерпеть все, чтобы понять это!
- Что б нам так жить до старости! – подхватил Леоннат. – Я бы прожил триста лет!
- Если так, как сейчас, Леоннат, то, боюсь, тебя надолго не хватит!
- Ты просто завидуешь, критянин! Три кубка выпил, на трех девках поскакал! Смотри, и сарриса не гнется, и конь меня еще не сбросил! – весело и запинаясь ответил Леоннат.
- Да просто кляча объезженная и смирная! Глянь на Птолемея, какую ретивую кобылу стреножить пытается!
- Да не кобыла ретивая, у Птолемея денег не достает, вот она и артачится!
- За те деньги, что он заплатил за время нашего сказочного путешествия, она могла бы уже и скидку ему сделать, а то и вообще бесплатно покатать! Эй, Птолемей, может быть тебе помочь?!
- Не тебе меня учить, Леоннат, – огрызнулся Птолемей, - как коней объезжать!
- Я ж не говорю о конях, я ведь о кобыле!
- Не лезь к нему, Леоннат! - воскликнул Неарх. – Мы с тобой еще у няньках на руках ссались, когда он уже по девкам шастал.
- Красивая кобылка, - весело произнес Гефестион, подталкивая голову Александра плечом. – Сдается мне, наш друг не на шутку влюблен.
- Пустое это, - отмахнулся царь. – Гетеры продажны как персы.
- Эй, Таис! – крикнул Гефестион. – Если я заплачу вдвое больше, чем Птолемей, ты полюбишь меня?!
Таис, горячая гречанка, окутанная покрывалом растрепавшихся густых локонов, хихикнула, повела плечом, игриво встряхнув грудками с подкрашенными сосками.
- Друг моего царя так недорого оценил мою молодость? – кокетливо спросило Таис.
- Я обычно не имею дело с проститутками, поэтому и не знаю, сколько они стоят, - ответил Гефестион.
