- Скажи ему, что Дарий благодарил бы его за такую преданность, а Александр дарует ему величайший из подарков – жизнь.
- Это поистине царский подарок, мой повелитель.
«Как должно было невыносимо для варваров, - подумал Птолемей, - видеть дерзкую раскованность чужеземного завоевателя. Напрочь лишенный чванных привычек, Александр, казалось, грубо растаптывал вековые устои. Его дерзость, самая высокомерная в одном проявлении и исчезающая в других, наводила ужас на покоренные народы. Лучшее тому доказательство - Персеполь. Уничтожив его в порыве пьяного угара, Александр после жалел о своей несдержанности…»
Птолемей подумал про дворец Персеполя. Прошло уже столько лет, а ему все еще было стыдно и за себя, и за Таис, и за Александра.
Казалось, до богатейшего города Азии, Александр дойдет без труда, но каменные стражи закрыли перед ним проход. Персидские ворота, ущелье с крутыми отвесами, занятые вооруженными людьми Ариобарзана, возникли пред царем грозным препятствием. Александр бросил на штурм серьезные силы, надеясь овладеть воротами в наглом натиске, но был отброшен и отступил, бросив непогребенные тела. Он запытал пленных до смерти, и все же узнал о расположении обороняющихся частей. Боги и здесь послали ему неожиданную помощь, старика- полукровку. Перс по матери и грек по отцу, пленник воскликнул:
- Как могу я выбрать правого из вас?! Как могу узреть, к кому примкнуть?! Две крови текут во мне, как могу я отделить одну от другой?! Как мне выбрать отца или мать?!
Александр прервал его:
- Выбери третье. Жизнь. Проведешь моих людей в обход тылам Ариобарзана, будешь награжден. Коли нет, будешь молить меня о смерти, но я не дам ее скоро.
- Может ты один и сможешь пройти теми скалами. Слышал я, бог вседержитель признал тебя сыном, но люди твои смертные. Как будешь спрашивать с меня, коли не доведу всех?
И тут Александр ответил:
- «Возьми меня в поручители, и никто из следующих за мной не откажется идти, куда бы ты не повел». (1)
Оставив Кратера грохотать в лагере, создавая видимость отдыха, царь в третью стражу покинул стоянку. Ночь выдалась ветреная, снежная и холодная. Вереница людей и лошадей растянулась в бесконечную, местами разорванную ленту. Наконец к середине следующего дня и пути Александр оставил часть людей под командование Полиперхонта и Филоты, а сам во главе агемы продолжил движение.
Птолемей вспоминал, какой хаос и неразбериха поднялись в персидском лагере, когда македонцы появились далеко в их тылу. Ариобарзан смял позиции, беспорядочно отбиваясь, лишаясь тем самым возможности хоть как-то упорядочить командование. Раздробленные группы сражались, кто, как мог, пока остатки их не просочились сквозь натиск нападающих. Спасаясь бегством, группы перепуганных людей бросились к городским воротам, но те оставались закрытыми. Александр прижал их к стенам, добивая с такой яростью, словно хотел унять свою скорбь по погибшим.
Отирая с глаз кровь, едва удерживая слабеющее тело, Ариобарзан воскликнул, глядя в глаза Александру:
- Как не удержит песок воду, никто не уймет тебя, македонец! Остановить тебя все равно, что обуздать ветер!
- Ты зря умираешь, - сверху вниз ответил царь, - ибо не знаешь, что песок задолго впитал твою кровь. Смотри же!
Александр поднес к глазам умирающего пергамент. Буквы расплывались, но он все же разглядел слова: «поспеши, коли хочешь получить казну неразграбленной».
- Александр, ты должен прекратить это! – воскликнул Филота. – Мы хуже варваров!
- Знаю, - с досадой в голосе ответил царь.
- Почему же ты медлишь?! Они же сдали тебе город!
- Это не просто город, это Персеполь, и ты не хуже меня знаешь, что это значит. Я должен был отдать его им, иначе как объяснить цель похода? Месть за поругание греческих городов или ты забыл? Разве в начале похода не я ли говорил, что вырву сердце у Персии и просил поддержать меня? Как ты хочешь, чтобы я сообщил войску, что передумал?
- Но где же пощада для сдавшихся на твою милость?
- Пощадить их – потерять войско? Ты считаешь, есть выбор?
- Есть.
- Какой? После Арбел я не дал им Вавилон, не дал Сузы. Впереди Экбатаны, но кто знает, что ждет нас там. А калеки, что вышли толпой, стеная о своем несчастье? (2) Могу ли я забыть об этом? Что я услышу от войска, пощади я палачей?
- Наверное, ты прав, царь, - досадно произнес Филота, отворачивая коня и устремляясь прочь.
Созвав военный совет во дворце, Александр воссел на трон. Было холодно. В нетопленных комнатах царило зыбкое запустение. Одиночество жалось по углам, гулко отдаваясь в пустых залах. Когда военачальники собрались, царь выждал паузу и произнес:
