Рафаэль стиснула зубы, проклиная Миллер, которая забрала у неё последние шансы заполучить Томаса. Как же ей хотелось быть на месте Эбби, чувствовать прикосновения Уилсона на своей коже. Но этому никогда не бывать!
— Да быстрее же! Лунное затмение вот-вот будет наблюдаться в нашем городе! — грозно вскрикнула старуха, перепугав бедную блондинку.
Но Рафаэль еще долго теребила этот листок в руках, все также не решаясь на этот поступок. Перед ее глазами проносились все моменты ее детства, за которые она готова отдать многое. Но готова ли она распрощаться с ними ради Уилсона? Ради человека, которого она любит больше жизни?
Как ни странно, но именно после расставания с ним, именно тогда, когда в его жизни появилась Эбби Миллер, Рафаэль осознала, как сильно она его любит, но было уже поздно. Она слишком виновата перед Уилсоном, ей уже не загладить своей вины: она знает, что он не прощает предательств и не дает шанса на исправление роковых ошибок.
Но как быть ей, если ее сердце больно сжимается в груди, а душа кричит по тому самому брюнету с карими глазами, которые отдают медовым оттенком, в которые постоянно хочется смотреть?!
Слезы ручьем покатились из ее глаз, когда она вспомнила, каким счастливым он был в тот вечер, находясь рядом с Миллер…
Может, оставить его в покое и не мешать ему быть счастливым?
Так бывает в типичных мелодрамах, но это жизнь, наполненная жестокой реальностью.
— За любовь нужно бороться, — шепчет она, крепко сжимая листок в руках.
— Ну давай же тогда! Чего ты стоишь? Чего ждешь?! — ведьма давит на ее.
Но в какой-то момент к ней возвращается ее рассудок, который твердит ей, что это не выход, что так поступать совсем не стоит. Рафаэль, сминая листок в огромный комок испорченной бумаги, бросает его на пол, тяжело вздыхая.
Старуха в черной мантии одаривает ее непонимающим взглядом, смотрит с презрением и поднимает смятый листок, забрасывая его в урну. Напоследок она слышит от Рафаэль «но не таким способом». Обреченно вздыхает, осознавая, что потратила время впустую.
Тем временем по коридору слышны громкие постукивания каблуков, отдававшиеся от черных замшевых ботинок Рафаэль, которая уверенными шагами направлялась к выходу, мысленно обдумывая то, что сейчас чуть не произошло. Она достает из лакированной сумочки смартфон, быстро ища номер подруги.
— Алло, Глория, нам нужно встретиться, и кое-что срочно обсудить.
Она сбрасывает вызов, получая положительный ответ от подруги, кладет телефон обратно в сумочку, закрывая ее на молнию и поправляя через плечо, выходит из помещения и вдыхает поток свежего воздуха, который сейчас ей был жизненно необходим.
Кофе, недавно засыпанный в турку, медленно варился в ней, разнося приятный аромат по всей кухне. Томас стоял возле плиты, поминутно помешивая напиток, чтобы он не сгорел, как в прошлые разы, и также вдыхал приятные пары.
Взглянув на часы, показывавшие ровно восемь утра, он про себя ругнулся и, выключив конфорку, побежал в комнату, чтобы разбудить Миллер, которая, скорее всего, еще находилась в теплой постели и видела сотый сон. У него совершенно вылетело из головы, что она вчера просила его разбудить ее с утра, если ей вдруг не доведется услышать звук противного и докучающего будильника.
Быстрыми шагами, словно в ботинках-скороходах, Уилсон помчался в нужном направлении и, приоткрыв дверь своей спальни, застал девушку, стоящую перед шкафом и выбирающую одежду.
Дело в том, что Эбби иногда ночевала у Томаса, поэтому перевезла пару вещей, а точнее, полчемодана сюда, чтобы ей было в чем ходить.
Но почему-то сейчас у нее была самая настоящая дилемма: она не знала, какой наряд сегодня надеть. Это должно быть что-то изящное, новое, но в то же время не выходить за рамки приличия.
Уилсон, удивившись в очередной раз, как из целого шкафа одежды девушки не могут себе ничего выбрать, подошел к Миллер, приобняв ее за талию и желая прямо на ухо «доброе утро». Эбби, даже не обернувшись, но завидев его в большом зеркале, висящем в шкафу, кивнула в ответ, продолжая держать в руках две вешалки с нарядами, поминутно бросая взгляд то на один, то на другой.
— Эбби, надень вот это платье, оно очень красивое, — Томас указал на черное платье с кружевным воротом и такой же вырезкой на рукавах.
— Не слишком ли просто? — вздернула бровь та.
— Все будет на высшем уровне, — прошептал тот, целуя ее в макушку.
— Хм, теперь осталось выбрать то, в чем я буду выступать, но… — она повернулась к нему лицом. — Поскольку ты не знаешь, кого я буду играть, я думаю, что тебе придется выйти, — хитро улыбнулась та и чмокнула его в нос.
Уилсон, тяжело вздыхая и понимая, что спорить с ней совершенно бесполезно, поддался стихии и покинул помещение, что-то бурча себе под нос.
Через час все сборы закончились, и парочка готова была отправиться в академию, если бы не один неожиданный звонок в дверь, заставивший Уилсона остановиться.
— Эбби, возьми в спальне на комоде ключи от машины, а я пока посмотрю, кто там, — вымолвил тот, направляясь к входной двери, чтобы взглянуть в глазок на непрошеного гостя.