Пару минут Томас лежал, никак не шевеля конечностями и громко, истерически смеясь, будто какой-то сумасшедший, только что сбежавший из клиники и ощутивший свободу. Он полностью обезумел, не совладал с собой, а прохожие с жалостью в глазах смотрели на него, что-то шепча себе под нос.
Скрип подъездной двери, что с характерным звуком распахнулась перед лицом какой-то старушки, не заставил Уилсона приоткрыть глаза, а громкий стук каблуков, что с каждой минутой приближались к нему, не побудил его насторожиться. Рафаэль легкой и деловитой походкой направилась к Уилсону, изящно откидывая светлые волосы назад, заставляя многих мужчин оборачиваться.
Она опустилась перед ним на колени, аккуратно кладя ладонь на его грудную клетку, ощущая сбившееся и неровное дыхание, страдальчески посмотрела на него, щёлкая пальцами перед его лицом, пытаясь привести его в чувства, что оказалось абсолютно бесполезным занятием.
Томас с отвращением откинул голову набок, приоткрыв веки и устремив взгляд куда-то в даль, где шли два пешехода, мирно держась за руки, улыбнулся, представляя на их месте себя и Эбби, но потом уголки губ приняли обратное положение, а уста сжались в тонкую полоску.
Рафаэль положила одну руку под спину, а другую — на живот Уилсона, пытаясь хоть немного приподнять его с земли, от которой так и веет холодом, но ее попытки оказались тщетными, ведь тело Томаса было вовсе неподатливым.
— Томми, пожалуйста, — чуть ли не шепчет та с ноткой беспокойства в голосе. — Позволь помочь тебе, ведь ты можешь заболеть пневмонией.
Но ее слова словно об стенку горох, ведь Уилсон пропустил их мимо ушей, как будто их не было. Он с отвращением убрал от себя эти руки, окутанные чёрными кожаными перчатками, принял сидячее положение и посмотрел в ее глаза, пытаясь найти хоть капельку совести и честности в них, но видел в них лишь пустоту.
— Знаешь, все, что можно, ты уже сделала, — он резко вскочил с земли, отряхивая своё чёрное замшевое пальто и поправляя в нем воротник. — Ты испортила мне всю жизнь. Лучше бы ты никогда в ней не появлялась. Ты как заноза, прилипала. Я ненавижу тебя и хочу, чтобы ты с этой липовой справкой катилась куда подальше, оставив меня в покое!
Томас поднял с земли свой кожаный портфель, подаренный его коллегами на его двадцати пятилетие, и подбежал к своему джипу, желая побыстрее исчезнуть из взора назойливой Рафаэль, которая следовала за ним по пятам, что-то выкрикивая вслед.
— Милый, но это правда! — практически рыдая, выпалила та.
На минуту Уилсон остановился, разворачиваясь к ней лицом прямо перед своим джипом, зло, словно на какого-то врага, посмотрел ей в глаза, пытаясь усмирить свой пыл.
— Серьезно? Тогда почему у тебя практически не видно живота, раз ты на пятом месяце беременности?! — он указал пальцем на неё.
Рафаэль замялась, наверное, впервые в жизни не зная, что на это ответить. Ее глаза бегали из стороны в сторону, делая целый круг, а губы сжались в тонкую полоску от сильного волнения и напряжения.
Уилсон, недовольно цокая и покачивая головой, направился к двери, открывая свою машину, уселся на водительское кресло, не успевая захлопнуть дверцу, на которой покоилась рука Рафаэль.
— Потому что у нашего ребёнка небольшая патология. Для такого срока он плохо развивается. Поэтому мне нужны деньги, чтобы он был здоровым, — на одном дыхании говорила та.
— Слушай, я больше не верю ни одному твоему слову, но если тебе нужны от меня деньги, то ты их получишь и оставишь меня и Эбби в покое!
Уилсон скинул ее руку с дверцы, с приложенной силой захлопывая ее, завел плавно джип и тронулся с места, жадно вцепившись длинными пальцами в баранку.
Рафаэль, брошенная и разочарованная, лишь успела приоткрыть рот, издавая тихие всхлипы, приложила руку к устам и обессилено упала на землю, крепко сжимая в руках лакированную сумочку, кое-где царапая ее ногтями. Из глаз в открытую полились слезы, оставляя на щеках мокрые и соленые дорожки, а рука потянулась в карман сумочки за телефоном.
— Г-глория, мне о-очень п-плохо, — запиналась Рафаэль, после чего, сообщив нужный адрес, нажала на красную кнопку, сбрасывая звонок.
Она кое-как поднялась с земли, опираясь на рядом стоящую скамейку, затем медленными шагами направилась к остановке, переосмысливая то, что сейчас произошло, прокручивая у себя в голове слова, сказанные из его уст. Они доставляли ей много боли, от чего сердце больно сжималось в груди, но она свыклась с этим, однако не могла обозначить для себя, что она не нужна Томасу, которого она так подло пыталась заполучить.