Разговор длился вовсе недолго и состоял из обычных коротких реплик, но подруга была так возбуждена этим звонком, что ее глаза начали искриться. Эбби поняла, что Бетти разговаривала с каким-то молодым человеком, и подтверждением этого были два факта: мужской голос, который слышно было через динамик телефона, и фото на заставке. Она улыбалась, полностью убежденная тем, что именно об этом должен быть их сегодняшний разговор, но притворилась, будто ничего не поняла.
— Извини, это был звонок, на который я не могла не ответить, — смущенно заулыбалась, ковыряясь ложкой в мороженом. — Дело не в семье, а во мне. В общем, мне кажется, что я влюбилась…
— Да? — изогнув бровь, игриво спросила та. — И кто же этот красавчик? Расскажи подробнее.
Миллер подперла локтем подбородок, ища удобную позу, чтобы выслушать всю историю, которая не кажется ей короткой, чем еще более смущает подругу, у которой это, похоже, впервые. На минуту Эбби удивилась, ведь Купер так красива, а ни разу не влюблялась в парней, словно давняя монашка, которой отец запретил гулять с противоположным полом. Но ее удивление сменилось обычной гримасой, когда она вспомнила, как строго обходится с ней Питер Купер, который окружает дочь чрезмерной заботой.
— Его зовут Тео Магнуссон, и он учится в нашей академии. Он очень красив и добр, правда. Мы с ним знакомы уже около месяца, но влюбилась в него я пару недель назад, когда мы ходили гулять. До этого мы общались в интернете, но вот потом решили встретиться. Но мне кажется, что ко мне он относится только, как к подруге, не более. Ведь у него есть девушки и постарше, — Бетти огорченно опускает голову.
Эбби крепко сжала ее ладонь, понимая, как тяжело сейчас Купер. Ведь около полугода назад она чувствовала то же опустошение, разочарование и обиду, что и Бетти сейчас. Она горько плакала в подушку, пинала ее из стороны в сторону, когда у нее начиналась дикая истерика и когда она начинала думать о Томасе, о его прекрасных карих глазах, об обветренных губах, которые еще тогда ей не принадлежали. Как же тогда она хотела, чтобы он приехал к ней и сознался в чувствах, взял и никогда не отпускал, но этого не происходило, что еще больше огорчало Миллер. Но сейчас, когда она просыпается рядом с ним, она понимает, что слезы выплаканы не зря, ведь именно сейчас она испытывает настоящее счастье.
Миллер что-то шепнула ей, поглаживая по спине и успокаивая. Она пообещала ей, что все будет хорошо, ведь ей стоит спросить у него самого, что он к ней чувствует, но Бетти сразу одернулась, почти крича, что она никогда не пожертвует дружбой с ним, ведь почти уверена в том, что между ними никогда и ничего не будет. И тогда Миллер решила взять все в свои руки, отобрала у нее телефон, лежащий по правую сторону, и набрала какое-то сообщение, которое отправила на номер Тео.
— Эбби, ты что творишь? Ты ему написала?!
— Не я, а ты. И не просто написала, а попросила о встрече, — улыбается, довольная своим поступком.
— Но… Но зачем?
— Знаешь, мне кажется, что вам стоит поговорить. Я с ним мельком знакома, так как когда-то он позволил нам с Нэйтеном немного пожить у него в темные времена. Так вот, пока ты не поговоришь с ним на эту тему, ты будешь в полном отчаянии, поверь мне. Не стоит мучить себя, — отставляет опустевшую хрустальную тарелочку в сторону.
— Но Эбби! Я тебя не просила делать этого! — Купер встает и собирается уйти, огорченная настойчивыми действиями своей подруги.
Но Миллер останавливает Бетти, схватывая запястье с легким нажимом, обращая вновь на себя внимание. Она понимает, что, возможно, действовала сгоряча, но делала это не из плохих целей. Дело в том, что Бетти за эти полгода стала ей родным человеком, который готов прийти в любую минуту на помощь, как и Нэйтен, но вот знала она гораздо меньше, чем парень. Но тем не менее ей не хотелось ее терять, именно поэтому она усаживает ее вновь на мягкий диван из красной кожи и заставляет посмотреть на нее.
— Бетти, подожди. Ты сейчас поступаешь слишком импульсивно. Я изобрела в голове целый план, и прошу тебя выслушать.
Эти слова подействовали на Купер, которая отложила свою маленькую сумочку в сторону, откинулась на спинку дивана, сложив руки на груди, все еще демонстрируя обиду.
— Бет-с, сейчас он придет, выпрямься. Я уже сводила стольких, что смогу отличить дружбу от любовных чувств, так что я понаблюдаю, потом мне якобы позвонит телефон, и я уйду, оставив вас наедине, — на одном дыхании проговаривает Миллер.
— Это дурацкий план, который мне не нравится.
— Ну или я могу наблюдать за вами со стороны, например, вот из-за того столика, — указывает на свободный столик возле окна. — Так хотя бы он сможет проявить себя, а я не буду смущать своим присутствием.