На минуту между ними воцарилось молчание. Уилсон мял ладонь Миллер в своей, словно не мог настроиться на начатый разговор. Казалось, раньше он готов был рассказать все, включая полную историю о предательстве Рафаэль, а сейчас пребывал в полном неведении, совершенно не понимая, как сквозь подкатившийся к горлу ком продолжить. Но Эбби все прекрасно понимала, ведь когда-то сама потеряла брата, а сейчас встречается с точной его копией, разве что Кристиан был без очков.
— В общем, это случилось, когда мне было 13. Ее состояние ухудшалось, ее положили на недельное обследование, а однажды ночью раздался звонок, в котором доктор сказал, что им не удалось ее спасти… Было очень больно наблюдать за тем, как жизнь покидает ее тело… — он сделал глубокий вдох и на минуту посмотрел в небо, словно обращаясь к какой-то звезде. — После ее смерти мы с отцом были полностью опустошены и не могли жить там, где все напоминало о ней. Папа купил большой домик на окраине Лос-Анджелеса, во второй части которого проживал мой друг Эдмонд. Я когда-нибудь познакомлю вас.
— А что стало с квартирой? Вы ее продали?
— Нет, ни в коем случае. Эта квартира пуста, мы не осмелились продать последнее, что напоминало о ней. Я прихожу сюда, когда мне очень плохо или нужно что-то обдумать… И речь сейчас не о квартире, хотя и о ней тоже… Я приходил сюда, на крышу, когда умерла мама, когда я расстался с Рафаэль, когда… Когда я думал, что тебя уже не вернуть…
— Я ни за что в жизни не осмелюсь покинуть тебя. Больше никогда.
Миллер крепко, что есть мочи, обняла Уилсона, пытаясь забрать всю его боль, от которой избавилась недавно сама. Она касалась его вечно обветренных губ, удивляясь, как они могут сохнуть, если нет ветра. Но это было особенностью Томаса, которая нравилась ей.
Эбби легким нажимом на грудь повалила его на покрывало, откидывая волосы назад, и снова прижалась к его губам, от которых она не желала отрываться даже на секунду. Томас гладил ее по спине, опуская руки на бедра. Ему нравился этот вечер и то, что происходило в данный момент. Он уже не помнил, когда успел стать таким раскрепощенным, когда успел решиться на столь безбашенные поступки. Иногда ему казалось, что он сходит с ума следом Эбби.
Миллер перешла с губ на шею, полностью выцеловывая ее и оставляя маленькие, еле заметные засосы, но ей абсолютно мало этого пространства, поэтому она потянула за края майки, заставляя Томаса приподняться и скинуть совсем ненужную вещь, после чего она продолжила свои действия.
Их тела были вовсе не видны в густой темноте, лишь ароматизированные свечи, не желающие никак затухать, освещали их. Они словно маленькие огоньки, маленькие звездочки на небе, оберегающие столь сильную и неподвластную разрушению любовь. И свидетелем этой ночи останется лишь луна, которая сменялась с ярко-красного цвета на багровый, будто раскаленный шар, висящий высоко-высоко в небе.
Громкий звук будильника разносился по всей комнате, полностью освещенной утренним солнцем, лучи которого даже через шторы заполняли помещение. Миллер, высовывая руку из-под одеяла, нехотя потянулась к телефону, чтобы остановить раздражитель, но она едва разлепила глаза, что буквально не видела смартфона, и по своей неуклюжести уронила его на пол. Смартфон с характерным звуком упал на ламинированный пол, и это происшествие не скрылось от слуха Уилсона, недовольно бурчащего, но не по своей воле разлепляющего глаза.
Миллер заметила, что своими действиями разбудила его, поэтому повернулась к нему лицом, виновато глядя ему в глаза, которые в буквальном смысле слова просили у него прощение. Томас послал к черту будильник и упавший телефон, лишь потянул Эбби обратно в постель.
— Прости, что разбудила. Просто хотела проснуться пораньше и приготовить вкусный воскресный завтрак, но, кажется, я испортила сюрприз, — она устроилась поудобнее у него на груди.
— По-моему, ты преувеличиваешь насчет сюрприза. Моим главным сюрпризом являешься ты, — целует в макушку и прижимает ближе к себе. — Думаю, нам можно еще поспать.
С этими словами он прикрыл веки и буквально сразу же погрузился в сон, от которого он недавно пробудился. Он не выпускал Эбби из своих объятий, поэтому она вынуждена была также прикрыть веки и поспать еще немного.
Проснулись они через пару часов, абсолютно бодрые и жизнерадостные. Миллер пошла первая в душ, как обычно, а Уилсон заправлял постель. Затем они встретились на кухне и готовили совместный завтрак, что в принципе происходило у них каждое утро.
Неожиданно для самой себя Миллер отскочила от сковородки, в которой томился омлет с помидором и сыром, чем испугала своего парня. Но потом она побежала в комнату, открывая календарь в своем телефоне, и посмотрела на дату.
— 15 апреля, — бурчит она себе под нос и выбегает из комнаты.