Поспешным шагом она добирается до нужного места, уже медленно двигаясь по университетскому дворику, осознавая, что она успела. Бросает взгляд на студентов, которые о чем-то спорили, и начинает грустить, ведь видит эти красоты в последний раз. Она помнит, как часто засиживалась здесь под огромным деревом, делая наброски дворика на белом листе. Это ее очень успокаивало, это было для нее единственной отдушиной, ведь здесь всегда было тихо, можно было поразмыслить, а сейчас она лишается этого всего.
Она старается держаться ровно, непреклонно, будто никто ее не может сломить. И надеется, что поступает правильно, ведь не хочет казаться слабой в глазах всех, кто на нее сейчас смотрит. Уверенной походкой доходит до дверей, дергая за ручку, попадает в длинный коридор, почти полупустой. Эбби уже продумала тысячу раз, что скажет декану, когда тот невзначай поинтересуется причиной ее ухода, как будет сдерживать слезы, чтобы не пасть, когда в последний раз посмотрит на академию, когда отпустит в воздух свою мечту.
Эбби идет гордо, с высоко поднятой головой, показывая свою отвагу. Она знает, что для кого-то может быть смешной, но не для себя. По пути в учебное заведение она создала внутри себя воина, который готов подставиться под вражескую пулю, чтобы обезопасить того, кого поистине любит. Миллер снова вспоминает Томаса, его улыбку, карие, с любовью смотрящую на нее глаза… Теперь она точно уверена, что поступает правильно.
Ее кто-то хватает за руку, чтобы остановить, но она не поддается, продолжая идти. Она убеждена, что это Джонс, ведь ее схватку она запомнила еще вчера. Такое и, правда, не забыть. Эбби лишь прибавляет шаг, вовсе не желая разговаривать со своим ненавистником: этого она хотела меньше всего. Она вообще не планировала с ней встречаться сегодня, но этому было суждено случиться.
— Далеко собралась? — спрашивает Кора.
Эбби нехотя поворачивается, сдерживая себя, чтобы в очередной раз не расцарапать лицо Джонс, делает глубокий вдох, чтобы не сказать колкостей в ее адрес. Пока она держится уверенно. Она осматривает Кору с ног до головы, после чего практически выплевывает:
— Тебя бы в свои планы хотелось посвящать меньше всего.
Да, одной фразой Эбби моментально ввела Джонс в ступор, от чего последняя похлопала глазами, приоткрывая рот. Сказать, что она была растеряна, — ничего не сказать. Джонс была уверена на все сто процентов, что после вчерашнего Миллер будет ей подчиняться, плясать под ее дудку, но она ошибалась. Она не ожидала, что ее соперница будет такой собранной и мужественной на поле боя. Брюнетка стоит около минуты, придумывая какую-нибудь реплику в ответ, от чего Эбби становится так скучно, что она собирается уйти по своим делам.
— Кажется, кто-то забыл про вчерашнее? — наконец говорит Джонс. — Мне казалось, ты была готова на сделку… А, знаешь, у меня прям чешутся руки разослать всем те фотографии.
Кора улыбается, довольная такой дерзостью. Она думает, что снова заставит Миллер выглядеть такой жалкой и никчемной, как вчера. Она уже представила у себя в голове, как лицо соперницы искажается в жалкой гримасе, но, устремив на нее карие глаза, не замечает ничего: Эбби даже не шевельнула губами, не стала бегать глазами по помещению в надежде найти какое-нибудь спасение.
— Как жаль, что я могу обломать твое удовольствие почесать руки! Извини, но меня ждут в деканате, — договаривает Эбби.
Миллер сейчас полностью уверена, что смогла утереть нос противной Джонс, не поддавшись ее напору. Она знает, что та сейчас недоуменно хлопает глазами от такой дерзости, и не желает ее больше видеть. Джонс та, которая испортила ее жизнь, заставила отказаться от мечты.
Эбби уже подошла к кабинету, где находился их деканат, но не решалась войти, как будто что-то сдерживало ее внутри. Она переминается с ноги на ноги, чувствуя подступивший к горлу ком и появившуюся ниоткуда неуверенность. Она смотрит на цифру «207», затем на надпись ниже «Факультет актерского мастерства», и на нее нахлынули воспоминания. Миллер помнит, как прошлым летом, будучи абитуриентом, стирала ноги на пороге кампуса, волнуясь за результаты вступительных внутренних экзаменов; помнит, как волнительно потирала ладоши, ожидая, пока вывесят на стенде списки поступивших; помнит, как с радостными криками выбегала из академии, набирая номер матери, чтобы рассказать, что она зачислена на первый курс…
Эти воспоминания заставили ее вздрогнуть, а сердце — издавать бешеные кульбиты. Она подтерла стекавшую по щеке слезу, делая глубокие вдохи и выдохи, словно собиралась с мыслями. Она уже не чувствует той былой уверенности, как раньше, лишь ощущает себя жалкой и сильно потрепанной судьбой. Она только хочет коснуться дверной ручки, чтобы наконец-то зайти внутрь и завершить намеченное, но за нее это делает кто-то другой.