С той стороны распахивается дверь, и Миллер замечает своего декана, мужчину лет сорока, с покрашенными из-за проступающей седины волосами, аккуратно выбритой короткой бородкой. На нем был черный хлопковый костюм, голубая сорочка и серый галстук. Это придавало ему солидности, как, в принципе, было и положено по статусу. Перед выходом он взглянул на часы фирмы «Royal London», будто куда-то торопился, но его сбила с толку стоявшая перед ним студентка, поэтому он почему-то выглядел рассеянно, словно забыл, что намеревался сделать.
Он осматривает ее, пытаясь то ли вспомнить ее, то ли понять цель ее визита, но потом выпрямляет корпус, поправляет галстук и серьезным голосом спрашивает:
— Девушка, вы что-то хотели? — его голос такой уставший, немного осевший, с некой хрипотцой.
— Да, — как-то робко отвечает та.
Мужчина, показывая жестом «проходите», следует за ней, прикрыв за собой дверь. Он говорит секретарше, чтобы та позвонила некому Римору и сообщила о переносе их встречи на два часа, затем заходит в свой кабинет.
Эбби отчаянно пыталась не смотреть в его лицо, замечая его сердитость, и скользила взглядом по его кабинету. Стол был завален бумагами, что явно намекало на сильную загруженность мужчины. Это было видно и по темным кругам под глазами, опущенным плечам и неестественной осанке. Она понимала его загруженность, ведь он руководит факультетом около восьми лет. За это время этому мужчине удалось сделать многое: увеличить штат сотрудников, принимая на работу молодых специалистов, открыть много секций для студентов, организовать множество мероприятий и возродить старые традиции факультета. И сейчас Эбби действительно удивлялась его упорству, которое помогло совершить такой кропотливый труд.
Мистер Бартемельо садится на черное кожаное кресло, придвинувшись к столу и облокотившись на него. Он смотрит на нее в ожидании, но под таким напором Эбби не удается вымолвить ни слова. Декан смотрит на часы, недовольно цокая, и решает ускорить весь процесс.
— Так какова же цель вашего визита?
— Я… Я бы хотела забрать свои документы, — почти без колебаний проговаривает она.
Лицо мужчины принимает удивленное выражение. Он вскидывает одну бровь вверх, любопытно уставившись на свою собеседницу, вызвавшую в нем дикий интерес. Обычно они сами кого-то отчисляли из-за неотработанных пар, большого количества прогулов или же, например, трех пересдач, но были лишь единичные случаи, когда студенты хотели сами покинуть академию. Уйти легко, а вот попасть нет. И если уж она оказалась здесь, то у нее явный талант, подметил мистер Бартемельо.
— Могу ли я узнать причину? Просто это немного неожиданно.
— Конечно. Просто… Я поняла, что это не мое.
Она врет, и не только ему, но и самой себе. Знал бы он, каких усилий ей стоило прийти сюда, чтобы забрать документы, как тяжело ей отвечать на эти вопросы. Ей просто по-тихому хотелось забрать документы и исчезнуть, но, как назло, ей постоянно препятствуют.
— Ну что же, тогда скажите вашу фамилию и курс, — строго говорит декан.
— Эбби Миллер, первый курс, — прочистив горло, ответила она.
Мужчина кивнул головой, а затем повернулся к телефону, по которому, нажав какую-то кнопку, связался с секретаршей и попросил принести личное дело Эбби Миллер. Пришлось немного подождать, прежде чем секретарша принесла то, что просил ее начальник. За это время между Эбби и мистером Бартемельо возникло неловкое молчание, сопровождавшееся напряжением. Наверное, Миллер это было на руку, ведь в душе вновь зародилось поганое чувство, от которого она постоянно пытается бежать. Она желает поскорее закончить то, что начала, но время тянется так долго, словно оно не по одну сторону баррикад с Эбби.
И вот дверь в кабинет декана открывается, а на пороге появляется секретарша с папкой в руках. Она медленно, словно никуда не торопится, несет документ, кладя его на стол, а потом разворачивается, так же удаляясь. Когда они снова остаются одни, мужчина берет в руки документы, из-под очков поглядывая на Эбби, наверное, все еще надеясь, что она передумает. Как только он открыл папку, то сразу же заметил записи, в которых говорилось об активном участии девушки в жизни академии, о ее маленьких наградах, которые она успела завоевать за такой короткий срок. И сейчас он усомнился в подлинности причины, которую она назвала некоторое время назад.
Он наконец мог вспомнить ее. Она была гордостью их факультета, активистка, которая не могла усидеть на месте. Он вспомнил, как она вступала на битве групп, осеннем марафоне, как она естественно вжилась в образ одной из героинь за короткое время, когда им нужно было защитить честь академии. И он действительно не мог ее понять.