Она так много должна была рассказать ему… Черновик с нужными словами лежал в сумочке. Но пришлось нажать отбой. А когда появилась возможность перезвонить, телефон абонента уже был вне зоны доступа.
Из больницы Виктория снова вернулась на работу. Мебель уже приняли, не пересчитывая, но всё же. У дверей кабинета её ждали.
С конца осени жизнь Вике осложнял капитан Половцов, взявшийся ухаживать за замужней женщиной. Ничего не скажешь, ухаживал капитан полиции красиво: дарил цветы, конфеты и воздушные шарики, приглашал в кино. Подарки Вика не брала. Половцов пристраивал букеты в массивной вазе, которую сам же и приволок в детский сад, поставив в небольшом холле напротив центрального входа. Конфеты отдавал на кухню, и дорогой шоколад смаковали за чаем всем дружным коллективом. Шарики капитан выпускал на свободу на глазах у визжащих детсадовских детей, билеты в кино раздаривал окружающим: воспитателям, поварам и техничкам. В результате все коллеги были в курсе развернувшейся осады и от души сочувствовали полиции. Вот и сегодня её поклонник держал в руке странного вида букет. Виктория, как и было заведено, презент принимать не собиралась.
Виктория, как и было заведено, презент принимать не собиралась, но нечто в руках Половцова удивило настолько, что она не удержалась от вопроса:
— Что это?
— Капуста, помидоры, ну, и немного травы. У нас сегодня было небольшое происшествие в цветочном магазине. И мы там пробежались по горячим следам… Виновные понесут и так далее. Поэтому я попросил букет для особенной девушки с художественным вкусом. Флорист расстаралась.
— Очень… — Вика попыталась подобрать подходящее слово для того чуда, что ей преподнесли, — свежо, но я не возьму.
— Не берите, — согласился Половцов, хитро улыбаясь, — Но вам же понравился этот кучерявый веник?
И тут Вика почему-то изменила своим принципам и, ничего не говоря, забрала забавную капусту с помидорами из рук ухажёра.
Когда она приехала к маме за дочерью-первоклассницей, букет оставила в машине, и пока поднималась на третий этаж, по привычке пересчитывая ступеньки, корила себя за то, что не устояла перед овощным очарованием. Если она стесняется показать подарок чужого мужчины маме, значит это стыдно и непорядочно. Зачем принимать, поощрять, обнадёживать? А если муж перезвонит, сможет ли она рассказать ему о глянцевых мелких томатах среди нежно-зелёных и белых листьев? Нет! Потому что там, вдали, он надумает невесть что. Потому что верность — это, наверное, больше, чем отсутствие физической измены. Потому что тот, кто в море, должен быть уверен, что дома, на берегу, ждут. Потому что она не актриса, для которой знаки внимания от поклонников — часть профессии.
— Что-то ты сегодня какая-то смурная, — заметила мама за традиционным вечерним чаем.
— Неприятности на работе, — отговорилась Вика.
Мама вздохнула. В этом вздохе были слышны все упрёки по поводу должности дочери, что уже тысячу раз были переговорены. И Вика засобиралась домой.
Дочери букет тоже понравился, всю дорогу она ехала с ним в обнимку, а потом сама понесла в квартиру. Едва переступив порог, Кристина восторженно прошептала:
— Его есть можно! — и широко открыла рот, чтобы откусить от гофрированного капустного листа.
— Стоп! — Вика повысила голос, — Вдруг эти овощи нитратами поливали.
— Это яд? — испуганным шёпотом осведомилась дочка.
— Да!
Такого однозначного и окончательного ответа Кристина не ожидала, лицо у неё сделалось серьёзным, почти трагическим.
— А кто тебе подарил ядовитые помидоры? — прозвучал роковой вопрос, который надо было как-то незаметно обойти.
— Знакомый, — ответ получился правдивым и обтекаемым.
Но любознательная девочка продолжила допрашивать маму:
— Он хотел тебя отравить?
Вывод был неожиданным и Виктория, отрицательно замотав головой, рассмеялась. Представить Половцова в роли коварного отравителя она не могла.
Дочь деловито прошла на кухню, Виктория — за ней и с умилением стала наблюдать, как маленькая хозяйка достаёт вазу, наполняет её водой, потом подрезает стебли и обстругивает кочерыжки. Кристина унаследовала от мамы умение ценить и создавать прекрасное. Расправляя листочки-веточки и явно любуясь композицией, дочь всё-таки недовольно заметила:
— Надо же, извините, подвиньтесь, ядовитая красота! Всё-таки не бери больше у него ничего! — в голосе слышались надрыв и сдерживаемые слёзы.
— Не возьму — пообещала Вика, решив, что сегодня устами первоклашки глаголет истина.
Вечер был тихим. Вика продолжала перебирать в уме все неприятности суматошного дня, Кристина ушла в себя и тоже что-то обдумывала, явно волновалась.
Телефон зазвонил поздно ночью, когда дочь уже спала в своей комнате. Взглянув на экран, Вика расстроенно поджала губы — не Он. Какой-то незнакомый номер.
— Здравствуйте, — голос был женским. — Вы Вика?
