Ежедневно с пунктов пропуска на границе с Украиной везли тысячи тонн нелегальной, полулегальной продукции, описывали, учитывали и продавали с аукционов, часть пускали в реализацию через торговую сеть Курска.
Погранцы, задержавшие нелегальный товар, своими силами сопровождали его до таможенных терминалов конфиската и сдавали на оценку и хранение.
Владельцы отправляемых грузов и несостоявшиеся покупатели, торгаши, спекулянты, криминальные авторитеты, с утра до вечера роились возле терминала, осаждали кабинет начальника в надежде — одни вернуть, другие получить, третьи купить подешевле, отжать, присвоить, поделить и так далее.
В шесть вечера терминал прекращал работу, единственно что разрешалось — загнать на территорию вновь прибывший груз и разместить до утра на охраняемой часовым стоянке.
Время нападения было выбрано в период приема-сдачи постов новым караулом у старого с восемнадцати до двадцати часов. Так-как пост был дополнительным для караула воинской части, разводящие, пока осуществляли проверку предыдущих постов, добирались до терминала только через три часа. Чем и воспользовались криминальные "бизнесмены" проникнув на пост под видом колонны с конфискатом, разоружив дежурного по КПП и часового третьей смены, бродящего по территории складов, бьющего копытом в ожидании смены.
Дверь КПП распахнулась и внутрь заглянула еще одна дегеративная рожа. Оценив обстановку рожа распорядилась: — Вован! Кончай пургу гнать. Давай по быстрому — пост сдал, пост принял!
Вован спрыгнул с подоконника, потянулся, расстегнул кожанку и достал пухлое портмоне. — Во, видал, какой лопатник? Всосал, как жить надо? Ну не ссы. На вот тебе на бедность. — Вован достал из портмоне две сотки и, смяв в горсти, бросил старлею на грудь.
— Проникся? Два часа поскучал в углу, пока настоящие люди делом заняты и бабла поднял ни за чо! Так что в другой раз я тебе маякну, а ты сразу ворота распахивай, не кипешуй и все путем будет.
Вован всхрюкнул и многозначительно задрал нос, проникнувшись осознанием своей исключительности. Харкнув скопившиеся во рту сопли на пол, Вован повернулся и, хлопнув дверью, покинул КПП.
Государственный комитет по статистике к февралю порадовал меня предварительными результатами хозяйственной деятельности СССР за девяносто первый год. И что же мы имеем? Или кто имеет нас?
Благодаря активной помощи зарубежных партнеров и доморощенных бизнесменов уровень падения производства за девяносто первый год составил от тридцати до пятидесяти процентов в различных областях экономики.
Если в девяностом году вывезли из страны треть произведенного, то в девяносто первом вывезли от пятидесяти до девяноста процентов, всей произведенной в РСФСР продукции.
Поступление товаров нищему советскому потребителю упало до тридцати, по отдельным позициям — десяти процентов, по сравнению с доперестроечными годами.
Так продукция легкой промышленности — швейной, трикотажной, обувной с приличным дисконтом гналась за рубеж в полном объеме, оседая выручкой на личных счетах руководителей производств, высокопоставленных министерских чиновников, крышующих их бандитов и покрывающих бандитов спецслужб.
Станкостроение загибалось потому, что вместе с изделиями вывозилось и оборудование цехов, запчасти, комплектующие и сырье для производства. Все уходило по цене металлолома, под видом реконструкции и замены устаревшего оборудования. Только новое оборудование в цеха не поступало и валюта не возвращалась.
Советский суд самый гуманный суд в мире, воскликнул на суде небезызвестный гражданин в известной комедии!
Если бы, в Советском законодательстве даже нет такого понятия — экономическое преступление. А в законодательной базе не то, что дыры и огрехи, самых нужных законов нет от слова совсем. Воруй, присваивай выручку, торгуй, перепродавай, обманывай — все это теперь предпринимательство и бизнес, а не спекуляция.
Не смогли передрать законы, регламентирующие частный и государственный бизнес, предпринимательство, уголовное и административное законодательство, в части касающейся, у Германии, к примеру, или Франции, я уж не говорю про Швейцарию, честно сказать явно не прогадали бы.
Отечественные убогие экономисты, ничего кроме политэкономии и марксистко-ленинской философии не изучавшие, родили в муках творчества пару фраз о частной собственности, включили их в конституцию РСФСР и пятый год ждут роста экономики, ежегодно удивленно пожимая плечами и строя брови домиком, что же она не растет, зараза такая!
Нет, мы пойдем своим путем, будем долго и упорно рожать в муках творчества то, что уже успешно работает в других странах. А может… может и специально так задумано, а как иначе воровать и скрываться с уворованным?
Урожай собрали даже лучше чем в девяностом году, а в стране нечего есть, торгаши вывезли прямо со складов магазинов и баз, а где-то и с полей и ферм семьдесят процентов произведенной сельхозпродукции.
