Свадьба дочери. Твои редкие фотографии на страничке Ксюхи в "Контакте", украдкой подсмотренные в "Контакте" своей дочери.
Авария, фотографии искореженных автомобилей в интернете, похороны, на которые я не смог попасть.
Почему? Как так, почему — ты?
Твой брат сказал, что ты жила еще минут двадцать.
Руки заледенели, сердце замерло от ужаса — осознавания, что ты испытала за эти минуты.
Я виноват! Ушел. Оставил. Не сберег…
Вторым фоном, вспоминалось все, что я с таким трудом выцарапывал из своей памяти почти целый год разрозненными эпизодами — разруха в стране, нищета, разгул преступности, распил предприятий, убыль населения, беспросветная тоска и бессилие, дефолты и кризисы, катастрофы, теракты и войны. И как закономерный итог для своей страны — оценка госсекретаря США в двух тысяча четырнадцатом году — страна бензоколонка, где шестьдесят-семьдесят процентов бюджета — доходы от продажи нефти и газа, да и остальной экспорт в основном сырье: лес, руда, металл.
Я сижу на кладбище в день твоего рождения.
"Здравствуй любимая, наконец, мы встретились".
В стеклянной вазе, возле надгробия, твои любимые лилии, в моих руках единственная память о тебе — сложенный тетрадный листок с истершимися краями и выцветшим текстом.
Бережно развернув ломкую на сгибах от старости бумагу, я вновь перечитываю навсегда врезавшиеся в память строки, не заслуженного мной, твоего подарка.
Ты научилась любить, но не научилась бороться за любовь. Ни слова упрека, ты все отдала в мои руки, а у меня не хватило духу.
— Я тебя никогда не забуду, — прошептал я леденеющими губами, в последнем усилии уцепившись взглядом за фотографию на памятнике.
Листок бумаги выпал из руки и подхваченный налетевшим ветром унесся ввысь.
— Я тебя…никогда…не увижу, — горевала душа, отлетая от тела.
"Вот и встретились родная", — про себя беседовал я с Мариной. Я — семидесятилетний старик и ты — цветущая, молодая, незнакомая, не моя.
Я сморгнул, наваждение постепенно отпускало. Она только зародыш той женщины, что я любил, это еще не она.
А ведь благодаря будущей тебе я получил вторую жизнь, хоть и такую неспокойную, напряженную, полную разочарований, но жизнь. А этот мир, возможно, получил мизерный шанс измениться. Может к лучшему, может, нет, но прежним он точно не будет.
