Я молча сидел и смотрел как Наина суетится, накрывая на стол поздний ужин, и пытался найти хоть какой-то отклик в душе. Жена не моя, дети не мои… Мои давно выросли и не здесь, и никогда мне их не увидеть, не порадоваться своим внукам. Не очень удачное для меня попадание получилось, как ни горько осознавать, либо — либо. И я подсознательно выбрал то, что не смог реализовать в прошлой реальности — заботу о любимой женщине. А эти высшие силы, чтоб им икалось, всунули меня в персонажа могущего это сделать, попутно решая свои социологические эксперименты. По другому я это извращение назвать не могу. Мне от такой ситуевины никакого прибытка, кроме морального удовлетворения. Ну да ладно и на том спасибо!
До самой ночи проболтали и уговорили бутылочку красненького. Посидели душевно, все таки надо почаще себе разгрузочный день устраивать. Лучше потом мозги скрипеть будут.
Субботнее заседание Верховного Совета закончилось очередным пшиком и надуванием щек. После голосования по поводу проведения внеочередного съезда Председатель Верховного Совета поставил на голосование вопрос о доверии к президенту. Поводом тому явилось мое телевизионное обращение к народу. О результатах заседания меня, поздно вечером, проинформировал Михаил Лапшин — лидер парламентской фракции "Аграрный союз". С аграриями правительство и аппарат президента очень неплохо контактировали весь период посевных и уборочных работ и Лапшин практически являлся посредником меду сельхозпроизводителями и возглавляемым мной правительством.
Лапшин доложил, что после озвучивания повестки второго вопроса заседания Верховного Совета "О доверии к президенту и проводимым реформам", солидная часть депутатов, в том числе либерально-демократическая и коммунистические партии, Аграрный Союз и часть не примкнувших ни к какой партии свободных депутатов демонстративно покинули зал заседания Верховного Совета, лишив оставшихся кворума.
С вечера, угомонившись и разогнав родных по койкам, я еще поработал пару часов в кабинете, набросав тезисы выступления на планируемом внеочередном Съезде народных депутатов. Лег спать уже в третьем часу.
А вот пробуждение меня не порадовало. Да, что там говорить оно меня просто ошарашило.
Обычно, я в пять часов утра уже встаю и до завтрака успеваю поработать, но в воскресенье решил себя побаловать и понежиться в постели. Супруге в ухо платонически похрапеть, чмокнуть в щечку утром, чтобы себя женой почувствовала. Кофий там в постель притащить. От меня не убудет, вон как старалась за ужином, подкладывая самые вкусные кусочки. А то периодически подозрительно косит взглядом, хотя я и не забываю Заей и Наей называть, но женское сердце трудно обмануть.
Проснувшись, по обыкновению в пять часов, я лежал в постели, размышляя над перипетиями судьбы.
Оглядываясь на свое прошлое, я вообще не понимаю как мы выгребли из этой пропасти, этого смерча который нас засосал, пережевывая, перемалывая, выплевывая переработанное в утиль.
Я за год уже чуть не кончился от напряжения. На что рассчитывал Ельцин в той реальности, двигаясь как в тумане — туда не знаю куда, якобы в светлое капиталистическое будущее, не зная на кого опереться, получая со всех сторон пинки и тычки, оплевываемый либеральной прессой, обманутый западными "партнерами", спутанный по рукам и ногам очерченным конституцией кругом обязанностей и прав?
Без поддержки семьи вряд ли бы он сдюжил и продержался так долго. Я помню, как Татьяна буквально втаскивала, пропихивала его на второй президентский срок, несмотря на предынфарктное состояние. Правда там и новоиспеченные русские олигархи его по рукам и ногам оплели, через ту же семью воздействуя.
В умиротворяющую тишину загородного дома, нарушаемую только посвистом ветра и шорохом ветвей деревьев за окном, добавился отдаленный звук работы двигателя и лязг какой-то техники.
"Бульдозер, что ли дорогу чистит? Молодцы коммунальщики, работают спозаранку, несмотря на выходной".
Шум моторов нарастал, лязг приближался и напоминал он мне уже никак не бульдозер, а явно что-то потяжелее.
"Подъем, — скомандовал я себе, — чувствую, полярный лис в гости пришел!"
Я сосредоточенно одевался, не включая свет, на ощупь в темноте надевая кальсоны, носки, майку, краем уха фиксируя остановку техники в районе КПП. Лязг прекратился, но двигатели продолжали работать на холостых оборотах.
Натянув брюки, я торопливо накинул рубашку, непослушными пальцами застегивая и заправляя в штаны.
"Галстук одевать, нет? Да ну, больше на клоуна буду походить. Воскресенье, пять утра с мятой рожей и в галстуке!"
Обостренный ситуацией слух уловил, как на первом этаже тренькнул коммутатор и забегала охрана. Донеслась команда: "Не пускать". Через несколько минут взревел двигатель и послышался отдаленный грохот упавших въездных ворот, короткий отчаянный вскрик и скрежет сминаемого под гусеницами металла.
Я оглянулся на Наину. Спит, не проснулась. Нашарив туфли, быстро воткнул ноги и на цыпочках вышел из спальни.
