За тридцать лет из небольшого завода вырос гигант индустрии, и весь процесс становления завода прошел на его глазах при активном участии, сперва, как секретаря комсомола завода по направлению горкома комсомола, а потом и секретарем парткома КПСС завода. В восемьдесят девятом году, в предчувствии наступления капиталистического счастья, Щукин по представлению областного комитета КПСС был назначен генеральным директором.
С тридцать третьего по восемьдесят четвертый годы заводом было выпущено один миллион тракторов, к восемьдесят восьмому году производство достигло максимума — с конвейера сошли тридцать тысяч семьсот машин. Последние три года производство неуклонно снижалось, и к концу девяносто первого года упало более чем пять раз. Полностью свернули по программе конверсии танковое производство.
На девяносто второй год государственного заказа не было, в республиках средней Азии потребность в тяжелой технике была, но платить за нее они не могли и просили отпустить технику в долг.
За январь месяц производство ни шатко, ни валко на старых запасах выпустило за ворота завода пятьсот машин, стоящих под открытым небом в ожидании покупателя. Выплату аванса рабочим Щукин задержал, денег хватило только на административный аппарат. Выплата зарплаты рабочим в течении девяносто первого года постоянно задерживалась на две-три недели и к концу года задолженность по заработной плате составила более сорока миллионов рублей. Отставание составило четыре месяца, в декабре еле наскребли денег на выплату августовской зарплаты. Чем платить рабочим в январе директор не представлял. Профсоюз активизировался и начал задавать неудобные вопросы.
Щукин по старой привычке игнорировал проблемы плебса.
Первого февраля Людочка, подав чашку кофе на приставной столик, ерзала на коленях Щукина, и держа в зубах эклер дразнила директора, предлагая откусить кусочек. Должна же быть хоть какая-то радость в жизни, а то все проблемы да проблемы.
Как гром с ясного неба на директора свалилась забастовка рабочих…
Первого февраля все рабочие пришли на свои рабочие места, и объявили, что прекращают работу до полного погашения задолженности по зарплате. Бастовать будем на рабочих местах, заявил председатель профсоюзного комитета.
Щукин собрал начальников цехов и своих заместителей и попытался командным методом заставить их привести их в чувство рабочих. Но неожиданно для себя ощутил жесткое сопротивление со стороны руководства цехов.
Наслушавшись новых публицистических, политических программ запущенных по первому и второму Российским телеканалам, в которых развеивались мечты людей на сладкое будущее после приватизации, профсоюзные активисты начали подзуживать рабочих отказаться от провальной идеи.
— Вы все видите, в каком состоянии находится завод, ну акционируете вы его, он что сам собой заработает? Вы ждете дивиденды от прибыли, а откуда она возьмется, если продукция не выпускается? Вам зарплату не платят, а вы наивные ждете великих доходов от акций, — подначивал рабочих председатель профкома Кривошеин, обходя производственные цеха, — не будет никакого дохода, если и будет какая-либо прибыль, ей будет распоряжаться директор завода, и никак вы его не проконтролируете.
— А бухгалтерия на что?— Выкрикнул кто-то из толпы.
— А бухгалтерия будет покрывать все делишки директора, за небольшую премию и возможность сидеть в теплом местечке, а если не будет, на ее место придет другая бухгалтерия.
— Но ведь у рабочего коллектива будет большая часть акций, и мы будем иметь возможность влиять на политику предприятия! — проявил эрудированность бригадир Скоромыслов.
— И как много из вас понимает в производственной политике? Кто прямо сейчас готов сказать, куда и кому он продаст вашу продукцию, где закупит сырье и комплектующие? За счет чего будет обновлять производственные фонды? Через полгода вы передадите свои акции в управление, скажем совету директоров, они подведут завод к банкротству, вас отправят в бессрочные отпуска без сохранения зарплаты и когда будет нечего кушать, вы уволитесь с завода, продав акции за копейки, чтобы получить хоть что-нибудь.
— Ты Максим Петрович нам прямо картину апокалипсиса написал, — не поверил начальник цеха двигателей Семенов.
— А вы надеетесь на порядочность Щукина? Может на порядочность бывших сотрудников министерства тяжмаша, для которых спешно ввели новые должности на заводе? А для чего ввели, не догадываетесь?
***
Волна забастовок прокатилась по всей стране. Бастовали предприятия оборонного комплекса, станкостроения и машиностроения. Следом за рабочими вышли на демонстрации учителя и медицинские работники. Шахтеры вылезли из забоев и сели на рельсы, перекрыв Транссиб на несколько часов.
Этому кошмару поспособствовал и я, комментируя в новой еженедельной программе на первом канале — "Путь реформ" результаты либерализации цен, отсутствие необходимых законов и бездеятельность Верховного Совета. Подводя итоги пяти лет перестройки, и озвучивая реальные цифры воровства, коррупции, преступности, объемы вывоза продукции и вывода капиталов из страны.
