Сумма обмена наличных денег была ограничена Указом десятью минимальными размерами оплаты труда — три тысячи четыреста двадцать рублей советских на триста сорок два рубля новых российских.
Вклады населения в сбербанках обменивались безналично один к одному, с учетом деноминации, в размере до тридцати минимальных размеров оплаты труда. На все суммы сверх того, нужно было предоставить подтверждающие источник накоплений документы: подлинники договоров на продажу жилья, машин, получение наследства, справки о заработной плате, подтверждающие такой заработок, вместе со справкой налоговой инспекции о выплате с этих сумм налогов, также до декабря девяносто второго года.
Прием вкладов старыми деньгами на счета граждан и предприятий, с объявлением Указа был запрещен.
Перед держателями воровских общаков и владельцев заначек-кубышек проблема обмена встала в полный рост.
Счета предприятий и организаций во всех банках заморозили, обмен безналичных советских денег на российские производился только после предоставления выписок из налоговой инспекции об оплате всех видов налогов.
Безналичные оплаты и переводы со счета на счет через государственные и коммерческие банки производились только по представляемым в банк подлинникам платежных документов, со строжайшим запретом обналичивания. Выдача наличных денег предприятиям разрешалась только в объеме ведомостей на заработную плату, прикладываемых к платежным поручениям.
Армагеддон и пожар в дурдоме, других слов характеризующих происходящее с объявлением Указа, подобрать не получилось.
Вся страна попыталась выстроиться в очереди к сбербанкам в первый же день, место в очереди меняли и продавали как вполне себе ликвидный товар. Через неделю основной поток "менял" схлынул, оставив возле сберкасс, в основном, желающих половить рыбку в мутной водице.
Торговля среагировать не успела и ценники в магазинах по-прежнему пугали народ количеством нолей. Недоверчивые продавцы, не ознакомленные с Указом о деноминации, с сомнением мяли в руках новые купюры, разглядывая их на просвет и не спешили отоваривать покупателей и снижать цены. Выручка магазинов резко упала. Вся наличка, не сданная магазинами в банк ушлыми торгашами, накануне обмена, в соответствии с моим требованием о ежедневной сдаче наличности в банки, повисла бесполезным грузом.
На таможнях и постах ГАИ в каждой области, отдельных заработавших контрольно-пропускных пунктах на границах России, изымали мешки денег, но большая их часть преодолевала все кордоны, растекаясь по городам и весям Российской Федерации.
Во все сберкассы от городов до сельских поселений выстроились очереди лиц азиатской, восточной, кавказской и бандитской национальностей, ловящих за руки прохожих и входящих в банк посетителей, предлагая всем за процент, размером от бутылки до трети суммы, поменять их денежку.
Сперва, они пытались привлечь к обмену и выходящих, не у всех же была сумма в три с половиной тысячи рублей. Но к великому огорчению держателей денег и потенциальных менятелей, в повторный заход деньги не обменивались, не зависимо от выданной суммы, записанной в паспорте.
Нечистые на руку менты, которым не повезло попасть в число охраны банков на период обмена, перенесли свои пастбища в близлежащие к банкам кварталы, под предлогом проверки и соблюдения паспортного режима.
И вздрогнуло все постсоветское пространство, в попытке переварить хлынувший обратно вал непристроенной рублевой массы, в Россию потекли несмелые ручейки товаров, выкупаемых за любые советские деньги.
Ноты протеста МИД всех бывших республик СССР и даже, на удивление, стран Прибалтики, "Этим-то что надо?", завалили наши дипломатические представительства, с требованием принять и поменять уже не мешки, а вагоны с советскими деньгами на валюту или уж, в крайнем случае, на новые рублики, но получили ожидаемый отказ.
Ноту гневного протеста я получил даже от Правительства "суверенного" Татарстана и "независимой" Ичкерии, в которые не было отправлено ни рубля.
Народы Татарстана и Чечни, оставшиеся с Татарскими купонами на руках и Ичкерийской эрзац валютой в виде купонов на бензин, вышли на улицы с демонстрациями протеста и вопросами к своим всенародно-избранным. Специально направленные для нагнетания обстановки представители, умело распускали слухи и подогревали ажиотаж.
На фоне такого события как обмен денег, причем банки работали без выходных, референдум в Татарстане, на котором ставился вопрос о его государственном суверенитете и субъектности международного права,состоялся только в ряде сельских районов, в основном за счет массовых приписок. На остальной территории на избирательные участки пришло от двадцати до тридцати процентов избирателей, остальные устраивали демонстрации протеста пред зданием правительства Татарстана.Все кто мог, ринулись в соседние области для обмена денег.
