На всех стендах и плакатах воинский части расписывались характеристики техники и штаты вероятного противника. Каких китайцев должна была сдерживать дивизия, "во глубине сибирских руд" не было ясно никому. Часть пользовалась славой отстойника неугодных офицеров, переведенных в нее в виде наказания.
В восемьдесят пятом году дивизию подняли по тревоге, сняли технику с "НЗ", доукомплектовали партизанами и техникой предприятий на пятьдесят процентов от штата военного времени. Дивизия совершила двухсоткилометровый марш на полигон в Юргу, части дивизии приступили к отработке темы "рота-батальон-полк в наступлении".
По дороге в Юргу потеряли половину техники, по дороге обратно волокли на буксирах выпавшую в осадок половину от дошедшей до Юрги.
Какими путями военкоматы отлавливали военнообязанных запаса, при нашем "совершенном" законодательстве, надо было видеть. Кого ловили на работе, снимая со станка, других, технические работники, посыльные и офицеры военкоматов переодетые в гражданку вычисляли или вечером по домам или при выходе из подъездов утром.
Звонок в дверь. Жена будущего партизана, прячущегося в кухне, открывает дверь. На пороге стоит покачивающийся слегка нетрезвый и небритый мужик и, не дав открыть рот, выдает: — Петруха дома? Позови, пожалуйста! Я у него трояк в долг брал! Вот, — и протягивает мятую трехрублевую бумажку, в последний момент, отдергивая руку и покачивая пальцем перед носом женщины, — неее только Петьке!
Какое сердце любящей супруги выдержит такой политес?
— Петя иди сюда, это тебя, — Кричит жена мужу. Петя выходит из схрона и посетитель преображается: — Распишитесь в получении повестки! А из-за спины выглядывает ухмыляющаяся рожа участкового в качестве свидетеля.
Подполковник Сутягин надеялся, отсидев на должности практически начальника штаба дивизии пару лет, перевестись по замене в Московский или Ленинградский военный округ, как минимум на равнозначную должность, или чем черт не шутит, на должность командира базы хранения а может и отдельной части.
Но, желающих послужить в центральных округах было больше чем достаточно, а редких — раз в квартал, посылок в управление кадров с дарами природы: кедровых орехов и оленьих рогов — для умасливания зажравшихся кадровиков, было явно недостаточно.
Поэтому получилось, так как получилось. Вроде и попал под замену и в теплые края, да только попал, так попал! Прямо под раздачу. В апреле девяносто первого года принял должность командира учебного танкового полка в селе Шали под Грозным, накануне объявления Дудаевым независимости Чечни.
Всю технику и вооружение воинских частей дислоцированных на территории Чечено-Ингушетии новоявленный президент независимой Ичкерии двадцать седьмого ноября девяносто первого года своим Указом зачислил в собственность своих Вооруженных Сил, не озабочиваясь прилагаемым к вооружению военнослужащими советской, а теперь уже Российской армии.
Командующий округом на панические призывы командиров частей ежедневно слал телеграммы с требованием сохранять спокойствие и не провоцировать местное население, заниматься плановой учебной деятельностью, в общем, тоже всех посылал.
Командир первого танкового батальона майор Пожинаев поежился от очередного порыва ветра. "То ли дело в Сибири, зима так зима, — мечтательно прикрыл глаза комбат. — Мороз и солнце день чудесный! А тут не зима, а хрень какая то, морда дубеет будто на улице мороз за сорок!"
Обернулся на жидкую, скукожившуюся от ветра линию рот и скривился. Батальон, блин, в каждой роте по десять — пятнадцать человек штатного состава! Плюс переменный состав курсантов, в этом году укомплектованный едва ли на тридцать процентов от численности по штату.
Услышав команду, Пожинаев сделал три строевых шага и поверну в пол оборота налево, энергично пошагал, отмахивая руками, к командиру полка. Встав на правом фланге шеренги комбатов и командиров отдельных подразделений, майор невозмутимо наблюдал за подходящим командиром полка.
"Ни погода ему не указ, ни обстановка так сказать прифронтовая, опять планы парко-хозяйственного дня вычитывать будет, крамолу искать. Скажи кому, лет десять назад, что без плана воздух испортить нельзя будет, так засмеяли бы".
Командир полка подошел к строю командиров и встал напротив комбата.
— Командир первого танкового батальона майор Пожинаев, — бодро представился тот.
— Предъявите ваш план ПХД комбат, — завел свою шарманку Сутягин.
Пожинаев открыл планшетку и предъявил честно выстраданные два листа бумаги с задачами батальона на ПХД, расписанными по подразделениям.
— А где у вас расчет сил и средств по антитеррору, я вчера для кого распинался, вы утром ознакомились с приказом майор?
—Так точно, товарищ полковник, — шмыгнув носом, постарался принять повинный и слегка придурковатый вид Пожинаев, группа антитеррора в готовности к действию, а мероприятия парко-хозяйственного дня я заранее продумал и спланировал.
