По виду Примакова было видно, что его так и подмывает спросить — для чего мне ветеринар, но я прекратил прения, не дав задать вопрос, — все, встретимся в Буденновске!
Не успели силовики выйти из комнаты отдыха, как заглянул Суханов:
— Борис Николаевич, с коммутатора докладывают, на телефоне Дудаев ждет, очень настоятельно желает с Вами переговорить. Говорит, вы знаете о чем.
"Значит не твоя это инициатива Басаев, видно, чьи уши торчат".
— Хорошо, давайте соединяйте настоятельного, — согласно кивнул я Суханову.
Резко зазвонил прямой телефон Кремлевского коммутатора.
— Да, слушаю Ельцин, — брезгливо бросил я в трубку.
— Наконец-то вы снизошли с Олимпа,господин Президент, соизволили хоть по телефону поговорить!— ерничая начал разговор Дудаев.
Я хранил молчание сфинкса.
— Что молчите Борис Николаевич? Поговорим, по мужски? Видишь, до чего ты довел Чеченский народ? И что будешь теперь делать? Я могу подсказать, если не знаешь! — перешел на ты, обнаглевший, бывший авиагенерал.
— Ты Дудаев, думаешь, что можешь разговаривать со мной в таком тоне? — обманчиво мягко, спокойно отозвался я, — твои шакалы прячась за юбками и детьми нападают на воинские части, а сейчас горские мужчинки прячутся за беременными бабами в больнице! Это по мужски, ты считаешь?
— Ты Ельцин, — проигнорировав мои слова, продолжил, борзея все больше Дудаев, — не в том сейчас положении, чтобы учить меня жизни. Мои требования: немедленная деблокада границ, поставка продовольствия, возобновление транзита нефти по нефтепроводу Баку-Новороссийск и поставок нефти на Грозненский НПЗ. Погашение задолженности по бюджетным расходам, полноценные переговоры на уровне правительств республик.
— Все? Или может еще, что забыл потребовать, ну-ка напряги извилину от фуражки, Дудаев! Может тебе еще ключ от моего кабинета, на блюдечко выложить?
— Зря ты так господин, — постарался вложить максимум презрения Дудаев, — Ельцин, время разговоров закончилось, я неоднократно требовал встречи, хотел разойтись с Россией миром, но согласия не получил. У меня людям нечего есть, а ты перекрыл все границы, обрушил экономику республики. Это сигнал тебе Ельцин, горца нельзя загонять в угол.
— Ты хочешь сказать, ….что горца можно только уничтожить? Дудаев….. отзови свою свору, не доводи до греха. Пусть сдадут оружие, освободят заложников, выдадут лиц причастных к убийству мирных граждан…. и уматывают в свои аулы, я их отпущу.
— Сейчас я диктую условия, — не согласился с моими требованиями Дудаев, — я подожду твоего звонка Ельцин, через сутки скажем. Я думаю, ты к этому времени осознаешь, что шутки кончились.
— Я выслушал тебя Дудаев. Теперь послушай меня. Я с террористами не разговариваю, я их уничтожаю. А потом навещу тех, кто их направил, воспитал и напутствовал! Сейчас ты еще можешь отмежеваться от происходящего, если прилетишь в Москву и выступишь по Российскому телевидению с осуждением этого варварства и потребуешь немедленной сдачи. Потом организуешь в течение месяца возвращение имущества, вооружения и военной техники воинских частей, разоружение всех бандформирований, возвращение всего и вся в единое правовое поле. Проведение прозрачных выборов руководителя республики. При выполнении всех условий лично вам, господин Дудаев будет объявлена амнистия. Положительный ответ жду завтра к утру. Люди ждут Дудаев, их кровь на твоих руках.
— Ты со мной разговариваешь как с рядовым солдатом, а я такой же президент как и ты! Я не приемлю такого тона и твоих условий и снимаю с себя ответственность за все последствия! Поглядим, что ты запоешь через сутки! Ты у меня слезами умоешься!
Отведя от уха наушник, я молча смотрел на зажатую в побелевшей от напряжения руке трубку, борясь с желанием пройтись по собеседнику на родном и великом ненормативном. Из динамика доносилось гортанное "Ало, ало" и звучное продувание в микрофон — "Ало!" Закончив медитацию, и решив не опускаться ниже плинтуса, я ответил:
— Нет, ты не такой как я Дудаев! Ты — тварь, громоздящая пирамиду власти из костей своего народа. Жди, к тебе придут, спросить за каждую невинную душу! — оставил я за собой последнее слово, бросая трубку на рычаги.
Сборы, постановка задач, последние указания и напутствия, перелет в Буденновска слились в один сплошной марафон.
Устало спустившись по трапу самолета, я огляделся по сторонам. По краям полосы стояли припаркованные военные самолеты и вертолеты.Суетился обмундированный народ, разгружали и перетаскивали какие-то ящики из грузового вертолета в тентованный "Урал", стоящий рядом.
Погода установилась солнечная и теплая, солнце уже ощутимо припекало, легкий ветерок освежал, навевая прохладу.
Встречал меня командир авиационного полка, дислоцированного на аэродроме.
"Сейчас бы полевыми работами заниматься, а не войнушками, и что людям спокойно не живется!"
К семнадцати ноль-ноль я подъехал к зданию Буденновского отдела милиции, в котором военные развернули штаб антитеррористической операции.
