— Здесь билеты на вылет первого февраля, в воскресенье, — инструктировал Пентковского Иваньков сидя в кресле холла первого этажа, — вылетаете через неделю в Гамбург, оттуда в Москву. Машину продайте, если не получится, бросайте этот металлолом. Постарайтесь никуда до отъезда далеко не убывать. Ну, вроде все обсудили, я пожалуй откланяюсь, дела. Проводите?
Пентковский кивнул и вышел на крыльцо дома. У входа стояла машина с дипномерами консульства. На противоположной стороне дороги, метрах в пятидесяти, стоял черный затонированный форд, целый месяц как приклеенный следовавший за машиной Пентковского.
Спустившись с крыльца, Иваньков протянул руку для прощания и быстро проговорил:
— Мы боимся провокаций, поэтому эвакуацию будем проводить по резервному плану. Дом наверняка на прослушке. Поэтому ни чего серьезного не обсуждайте. Закажите для отвода глаз такси на дату вылета. В субботу, двадцать пятого января вам надо будет изобразить выезд на пикник всей семьей. Готовьте мангалы, шампуры, покупайте сосиски, мясо, кетчуп, спиннинги и снасти для рыбалки. Одевайте спортивные костюмы и дружно, в сопровождении охраны, выдвигаетесь на побережье в Санта-Крус, покататься на яхте пару суток, напоследок, половить рыбу. Об этом должны знать все: соседи, члены семьи, охранники. Яхта вам уже забронирована, вот квитанция.
— А с яхты как?
— Это уже наша головная боль. Главное никто кроме вас, — выделил голосом Иваньков, — не должен знать, что домой не вернется. Нужное барахло, купите в Гамбурге. Деньги со счета больше половины не снимайте, потом из Гамбурга отзовете и закроете счет. Ну, удачи, я с вами больше не увижусь, за мной тоже следят. На яхте будет другой наш человек.
Как потом понял Пентковский, даже ему Иваньков наполовину слукавил, по старой чекистской привычке. Ни какой Гамбург, в планах не присутствовал. А денег, оставшихся на счете, было все равно жалко.
Жена и дети с восторгом приняли идею покататься на яхте в уик-энд, хотя и попеняли Пентковскому за оплату аренды яхты аж, на двое суток. И одних суток хватило бы, чего деньги зря транжирить. Язык у Владимира Мстиславовича зудел и чесался все оставшиеся дни до субботы. Как утерпел и не рассказал, сам не понял, наверно чувство самосохранения сыграло не последнюю роль.
— Ну ты отец даешь, — присвистнул сын Мстислав, названный в честь отца ученого математика, профессора, доктора физико-математических наук, стоя перед трапом, взирая на двенадцати метровую белоснежную красавицу яхту. А попроще ничего не было? Сколько же ты заплатил?
Легкий ветерок трепал какой-то флажок на корме, звенели туго натянутые канаты и прочие веревки, "ванты" всплыло в памяти Пентковского, плескалась вода под бортом, слегка приподнимая трап, а может сходни.
— Однова живем, сколько заплатил, обратно не вернешь, — мысленно выматерив Иванькова, ответил Пентковский сыну. — Так что, пассажиров прошу на посадку!
— Урааа, — завизжала дочь Мария, я первая каюту выбираю, — и вприпрыжку, стартанула по трапу на яхту.
За ней, не удержавшись, быстрым шагом поторопился Мстислав, неся мангал с шампурами. Охранники, нанятые Иваньковым, направились за ними и приступили к осмотру судна.
Пентковский подхватил сумку с продуктами и двинулся следом, пропустив вперед супругу.
— Иди, дорогая, — чопорно проговорил он, — выбери нам гнездышко и переоденься, а то что-то свежо на берегу.
— Капитан Джонсон, — хриплым басом представился Пентковскому хозяин белоснежного чуда, когда тот ступил на борт.
Джонсон представлял собой образец классического, морского обветренного волка. Крепко сбитый, с чуть кривоватыми ногами, аккуратно подстриженной бородкой, в белом с золотыми галунами кителе и морской фуражке с кокардой.
— Куда пойдем?
— Куда, куда, вам лучше знать! В море рыбачить, так что в сторону рыбы! — шутливо задал направление Пентковский и, не удержавшись, обернулся и широко улыбаясь, помахал рукой, оставшимся на пирсе сотрудникам спецслужб, добросовестно выдерживающим свою дистанцию в пятьдесят метров.
— Там, в кают-компании, — показал рукой на дверь капитан, — ваш друг томится в ожидании.
Пентковский удивился, потом вспомнил предупреждение Иванькова и понятливо кивнул головой.
— А где здесь можно порыбачить хорошо, — задал встречный вопрос, для подтверждения легенды, Пентковский.
— Надо отойти миль на тридцать в океан и столько же южнее, здесь слишком беспокойно. Ваш друг уже с утра с удочкой баловался, говорит знает, где акулу можно поймать. Махну, сказал, рукой в какую сторону плыть. Не рублю, говорит, в ваших зюйдах и вестах! — откликнулся капитан. — И при чем тут рубка леса?
— Тогда поднять якорь! — шутливо отдал команду Пентковский, — пойду посмотрю как мои устроились и сразу вернусь.
— Есть поднять якорь, — козырнул капитан и зычно заревел, — Джордж, тащи бегом сюда свою задницу, отдать концы!
Проделав все необходимые манипуляции и эволюции, судно покинуло стоянку и направилось в открытое море.
Пентковский с супругой, накинув ветровки, вышли на палубу и, держась за кормовое ограждение, молча, смотрели на удаляющийся берег.
