Не став нарушать традицию, выходной так выходной, я уселся за стол, подвинул к себе сковороду, взял в руку рюмку: — С богом! — запрокинув голову, двумя глотками торопливо выпил и задержал дыхание, предотвращая рвотный рефлекс. — Ух, ну и гадость — перекосился я, не идет что-то, ну ее и отодвинув рюмку набросился на яичницу.
— Дедуля, — подбежали с двух сторон Бориска и Катя, — где ты был, мы тебя сто лет не видели!
— Ничего внучата, а у меня для вас сюрприз есть!
— Какой деда?
— А вот не скажу, сперва поможем бабушке пельмени настряпать, а ну давай конвейер организуем. Бабуля тесто режет кусочками, я раскатываю, а вы лепите пельмешки, только давайте сюда быстренько мамочек своих наладьте!
Ребятишки испарились, а мы с Наиной уселись рядком, и споро начали лепить заготовки. Наинараскатывала тесто в длинную колбаску и резала на ровные кусочки, ставя их столбиком, обваливая в муке. Я скалкой туда-сюда выдавал похожие на круг блинчики под пельмени.
Фарш из говяжьего мяса, перекрученного напополам с постной свининкой и добавленным крупно-порезанным луком стоял тут же в большой чашке.
Накатав заготовок мы с Наиной шустро заполнили пельменями один противень.
Постепенно подтянулись внуки и остальные засони.
— Ого папа, вы с мамой уже целый противень налепили? — Удивилась Елена, — давай Таня догоним родителей!
Вместе с детьми и внуками мы за час налепили пельменей на всю неделю.
Наина промеж делом иногда подскакивала и помешивала варившийся в кастрюле на плите борщ, в духовке начала покрываться румяной корочкой утка, распространяя умопомрачительный аромат.
Борис с Катей наперебой рассказывали нам о своих успехах в школе. Татьяна делилась с матерью сомнениями по обустройству Кремлевской квартиры. Лена как всегда помалкивала, поглядывая на окружающих.
В кухню заглянул Юмашев: — Борис Николаевич, можно вас на минутку?
— Ная я выйду, думаю, дальше без меня управитесь?
— Ладно, иди. Только не увлекайся бумагами, никуда они от тебя не денутся. Через час обед! Семейный!
— Понял, понял, не опоздаю, — шутливо приложил я два пальца к голове на манер американских военных, грузно поднялся, вышел в коридор и направился в кабинет. Юмашев неслышной тенью, молча скользил сзади.
Устроившись в кресле, я указал Юмашеву рукой на стул напротив.
— Чего мнешься, садись давай! — и с интересом уставился на секретаря.
Юмашев засуетился, перекладывая из руки в руку конверт, не решаясь начать разговор.
"Интересная картина, что его так беспокоит? Или я чего-то не допонимаю или что-то тут нечисто".
— Чего звал-то, — не выдержал я.
Юмашев подскочил и положив на край стола конверт, неуверенно произнес:
— Вот, гонорар за очередное издание вашей книги.
"Интересно, интересно, так я оказывается уже давний писатель, гонорары вон мне кто-то выписывает, Юмашев кассиром работает. Я думал, что писатель я начинающий, а оказалось уже состоявшийся! Чем "дальчее" тем веселее!" — размышлял я, вытряхнув тоненькую пачку долларов из конверта, раскладывая их по всей столешнице.
"Только какое отношение имеет Юмашев к моему гонорару? Да и нонсенс это, президента России из-за рубежа подкармливают, позор!"
Закончив считать деньги, я вопросительно поднял бровь, невербально предоставляя Юмашеву слово.
Валентин понял меня совершенно правильно и вывалил кучу информации, про повторяющиеся тиражи и растущий счет в лондонском банке "Barclay’s".
Я перебил его:
— Скажи Валентин честно, кому моя книга интересна? Откуда дровишки?
Юмашев неискренне удивился:
— Борис Николаевич, вы действующий президент великой державы, многим на западе интересно, что вы из себя представляете как человек, как политик. Мы с вами очень плодотворно поработали над вашей книгой. За первый тираж вам по договору выплатили гонорар четыреста шестьдесят тысяч долларов!
"Вот откуда доллары в моем сейфе взялись! — наконец сообразил я.
— А тебе не кажется Валентин, что тогда это тогда, а сейчас, это, — я указал подбородком на разложенные на столе деньги, — похоже на взятку?
— Борис Николаевич, — возмутился Юмашев, — покупка права на издание вашей книги никак не может быть взяткой!
— Не был бы я президентом, и книга моя никому не сдалась бы! Вот что, прекращаем лавочку, счет закрыть, деньги со счета снять. Открыть фонд поддержки молодых предпринимателей, сделать первый взнос и разрекламировать на весь мир! Все понятно?
— Борис Николаевич, но так нельзя, это ваша интеллектуальная собственность, если будут еще переиздание, а вам и перечислить некуда!
— Передайте права на книгу фонду и пусть на его счета перечисляют. Второй раз спрашиваю, вам все понятно? — надавил я.
Юмашев побледнел, скукожился на стуле, на лбу мелкими росинками выступили капли пота.
"Как с процентами жалко расставаться от моего гонорара, аж крючит беднягу".
— Да, да я все понял, — торопливо ответил он.
— На этом разговор окончен, — обрубил я вставая из-за стола, — доложите мне через неделю о создании фонда и сумме на его счету! Пойдем обедать, наверно уже все готово.
