ДОРОГАЯ КОРА,
Я ЗНАЛ, ЧТО ТЫ ПРИДЕШЬ! НАДЕЮСЬ, КОНФЕТКА ТЕБЕ ПОНРАВИЛАСЬ. НИКОМУ НЕ РАССКАЗЫВАЙ!!! ПУСТЬ ОСТАНЕТСЯ ТАЙНОЙ, ИНАЧЕ У НАС ОБОИХ БУДУТ ПРОБЛЕМЫ. ЖДАТЬ УЖЕ НЕДОЛГО, И СОВСЕМ СКОРО МЫ ВСТРЕТИМСЯ ЛИЧНО.
С ЛЮБОВЬЮ,
Я, конечно, могу попробовать вздремнуть здесь, но на стуле в комнате ожидания не очень-то поспишь. У противоположной стены на единственном диване неуклюжим калачиком свернулся Макс. Он, похоже, замерз, но прикрыть его мне нечем.
Что делать с работой? Я уже пропустила два дня, и еще слишком недавно приступила, чтобы попросить отпуск. К тому же, если я не работаю, мне и не платят.
Я смотрю, как Макс спит, сложив руки под щеку, на которой за ночь появилась тень – щетина. Не успела я и глазом моргнуть, как сын возмужал. А дочь из милой тихой двенадцатилетней девочки превратилась в узницу психиатрического отделения, которую обвиняют в покушении на убийство лучшей подруги в приступе безумия.
В животе громко бурчит. С ума сойти: даже в такой сложный момент тело способно предать. Я не ела со вчерашнего утра, и при мысли о еде меня тошнит, но хотя бы ради Вайолет и Макса надо позаботиться о себе.
Я встаю и потягиваюсь, разминаю ноющие от долгого сидения мышцы, иду к Максу и мягко потряхиваю его.
– Сынок, – шепчу я, и глаза у него открываются. – Пойду поищу еды. Ты оставайся здесь, я и тебе принесу что-нибудь.
Мальчик кивает и снова закрывает глаза.
Я спускаюсь на лифте на первый этаж и по указателям добираюсь до кафетерия. В нос ударяет запах яичницы с беконом, и желудок тут же опять откликается урчанием.
В кафетерии пусто, я складываю в пакет несколько рогаликов, пончиков, две бутылки апельсинового сока и несу все это к кассе. Вытаскивая из кармана деньги, замечаю за столиком отца Коры. Он сидит в одиночестве перед чашкой кофе.
Я вспоминаю слова Вайолет о том, как Джордин толкнула Кору на рельсы. Интересно, знает ли Джим Лэндри от полицейских новые детали расследования.
– Мэм? Мэм! – Кассир смотрит на меня, подняв брови. – С вас восемь долларов и сорок два цента.
– Извините, – говорю я и протягиваю деньги. Трусливо решаю не попадаться Джиму Лэндри на глаза и, опустив голову пониже и не дожидаясь сдачи, пытаюсь улизнуть из кафетерия, пока он меня не увидел. Облом.
– Эй, вы, – окликает Джим.
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. Он невысок ростом, но крепок и силен, и по глазам Лэндри видно, что полицейские уже изложили ему свою версию. Взгляд кассира мечется между нами.
– Мне очень жаль, что с Корой случился такой ужас, но полиция ошибается. – Я стараюсь говорить ровно и спокойно. – Вайолет этого не делала.
Он делает шаг ко мне, а я только и могу, что постараться не убежать.
– Почему ваша дочь не хочет помогать полиции? – спрашивает он сквозь стиснутые зубы. – Ей что-то известно, я знаю. Кора едва не умерла. А сейчас может потерять глаз.
Так и подмывает поставить его в известность, что, по словам Вайолет, это Джордин толкнула Кору на землю, но я знаю, что не стоит. Это только укрепит его уверенность, что Вайолет участвовала в нападении. А я знаю свою дочь и никому не позволю думать о ней плохо.
Выпрямляю спину и вздергиваю подбородок.
– Вы неправы. Не знаю, что произошло там, на путях, но уверена, что Вайолет не имеет к этому никакого отношения. Она действительно старается помочь полиции. Просто ей очень страшно.
– Думаете, Коре не страшно? Да она в ужасе! Почему напали только на нее? Странный факт, вам не кажется? На вокзал отправились три девочки, а пострадала только одна. – Джим качает головой. – Я знаю, что они ругались, что Вайолет и Джордин месяцами травили Кору. Я знаю больше, чем они нам говорят.
– А учитель? – спрашиваю я, отчаянно желая отвлечь внимание от Вайолет. – Мистер Довер. Полиция ведь допрашивала его, верно? Что говорят о нем?
Джим смотрит на меня, и тут из-за прилавка выходит кассир.
– Все в порядке? – нервно спрашивает он и достает из кармана телефон.
– Да, отлично, – бросаю я в ответ. И без оглядки выхожу из кафетерия.
Чтобы успокоиться, решаю подняться по лестнице, и когда я возвращаюсь в комнату ожидания, меня больше не трясет.
– Вот, – говорю я, протягивая пакет с едой сыну, который, все так же сжавшись в комок, уже сидит на диване и смотрит телевизор, приглушив звук.
– Спасибо, – говорит Макс, сует руку в пакет, достает сразу и пончик, и рогалик и принимается торопливо жевать. Потом разгибается, тяжело вздыхает и внимательно смотрит на меня. – Ты чего? Что-то случилось с Вайолет?
