– Знаешь, особого драматизма там вроде нет. – Я отодвинула тарелку. – Скорее похоже, что камера захватила эпизод перепалки между девочками.
– Какие-нибудь наркотики или алкоголь? – спросила коллега.
– В организме Коры их не было. Про других не знаю. Но у Коры очень сильная инфекция, и врачи говорят о новой операции. Когда я уезжала, у нее изрядно поднялась температура.
– Мрак, да и только, – опечалилась Микаэла.
– Точно, – согласилась я.
У меня ожил телефон, и я неохотно приняла звонок. Из больницы.
– Доктор Гидеон, – произнесла я. А дальше слушала, что говорили на другом конце провода, и с каждым словом желудок у меня сжимался. – Сейчас буду.
– Что случилось? – встревожилась Микаэла. – Коре стало хуже?
– Нет, – бросила я, схватив пальто со спинки стула. – Это ее сестра, Кендалл. Она пыталась покончить с собой.
Я поспешила обратно в больницу и прямиком направилась в отделение неотложной помощи, куда положили Кендалл.
Мой старый друг доктор Сото снова был на посту.
– Где девочка? – спросила я, и он направил меня в одну из смотровых. Я постучала по стеклу, и когда дверь открылась, меня охватило ощущение дежавю. Кендалл лежала на койке, подключенная к капельнице: глаза закрыты, вокруг рта черный налет активированного угля – верный признак, что ей промывали желудок. Рядом в кресле, скрючившись от душевной боли, сидела ее мать.
– Мара, – прошептала я. – Как Кендалл? Как вы держитесь?
Мара подняла голову: глаза налиты кровью, лицо залито слезами.
– Я не понимаю, что происходит, – выдавила она. – Зачем Кендалл вытворять такое с собой?
Девочка пошевелилась в постели, и мы с Марой вышли в коридор.
– Она наглоталась таблеток? – спросила я.
Мара вытерла глаза тыльной стороной ладони.
– Да, она ведь тогда убежала из палаты Коры да так и не вернулась. Хотя, честно говоря, мы ее не искали. У малышки снова поднялась температура, и мы беспокоились о ней. – Она посмотрела на спящую старшую дочь. – Мы просто подумали, что для Кендалл известие об арестах оказалось тяжелым ударом, и хотели дать девочке немного передохнуть, побыть одной. Если бы я знала, что она задумала, ни за что бы не отпустила. Она ведь проглотила целый флакон тайленола и бог знает что еще.
– Она была в сознании?
– Просто спала. Доктор Гидеон, я ведь чуть обеих дочерей не потеряла за несколько дней. За что такие страдания нашей семье, чем мы заслужили? Муж вне себя от гнева. А вы знаете, что задержанных детей отпустили домой? Просто не верится.
Это было для меня новостью. Я только слышала, что главными подозреваемыми являются Джордин и ее одноклассник, их взяли под стражу и допрашивали. До чего же быстро все происходит.
– Кора может потерять глаз, а Кендалл пыталась… и теперь она отказывается разговаривать со мной, не делится своими мыслями. – Мара беспомощно посмотрела на меня: – Как помочь дочери, если она не говорит мне, что случилось?
– Иногда самое трудное – довериться именно тем людям, которые значат для нас больше всего, – заметила я. По другую сторону двери Кендалл моргнула и открыла глаза.
– Но она должна знать, что всегда может поговорить со мной. Я ведь ее мама. – Голос Мары прервался на последнем слове.
– Хотите, чтобы я навестила ее? – спросила я.
Мара вытащила из кармана салфетку и вытерла нос.
– Но вы же не сможете нарушить врачебную тайну и сообщить мне содержание вашего разговора, верно? – уточнила Мара. – А значит, я ни на волос не приближусь к тому, чтобы понять причину ее поступка.
– Вы правы, – согласилась я. – Я не передам вам подробности нашего разговора, но в моих силах помочь Кендалл разобраться в происходящем, в собственных чувствах и мыслях. И я попытаюсь убедить ее поговорить с вами.
Мы с Марой посмотрели через стекло на Кендалл, которая как раз приподнялась на кровати и вытирала рот рукавом, морщась от вкуса древесного угля.
– Многое зависит от вас, Мара, но рано или поздно девочке нужно будет с кем-то поговорить.
Мать постучала по стеклу, слегка помахала Кендалл и попыталась изобразить улыбку. Пациентка отвела взгляд, притворяясь, что не видит.
– О господи, – пробормотала Мара, прижавшись лбом к двери. – Я больше не могу этого выносить, да и Джим уже на пределе. Прошу вас, поговорите с Кендалл. Пожалуйста, помогите ей.
– Дайте нам полчаса, – предложила я. – Для начала.
Мара судорожно вздохнула.
– А мне-то что делать? Чем заняться?
– С Корой сейчас ваш муж, с Кендалл побуду я. Может, сходите в кафетерий, развеетесь?
Она мялась в нерешительности.
– Ну а пятнадцать минут дадите? – снизила я планку.
– Хорошо, – согласилась Мара. – Ладно.
Стоя в дверях, я наблюдала, как мать вернулась в палату предупредить, что ненадолго отлучится. Она наклонилась, чтобы чмокнуть Кендалл в щеку, но дочь отстранилась, и поцелуй пришелся в воздух.
Я убедилась, что Мара пошла к лифтам, и только потом зашла в палату. Кендалл скрестила руки на груди и уставилась в потолок, пытаясь с вызовом выпятить подбородок, но не могла сдержать дрожь. Я придвинула стул к кровати и села.
– Ну и денек у тебя сегодня, – заметила я.
