– Тоже будете на меня кричать? – буркнула она с ненавистью. Голос у нее был хриплый. Скорее всего, из-за трубки, которую ей засовывали в горло, когда промывали желудок. – У папы просто крыша поехала. «Как тебе не стыдно, Кендалл? Как ты могла так поступить с нами?» – Она понизила голос, подражая отцу. – Как будто дело в них.
– А разве не так? – поинтересовалась я. – Ведь твои родители очень много внимания уделяли Коре…
– Вы думаете, я наглоталась таблеток из ревности?! Да вы издеваетесь. Я просто хотела обо всем забыть.
– О чем именно? – уточнила я, хотя тяжело было смотреть, как глаза ее наполняются неподдельным страданием.
Кендалл откинулась на подушку и опустила веки.
– Я сотворила нечто ужасное, – пробормотала она, и слезы мелким горохом покатились из глаз.
Шли минуты; я ждала, когда пациентка продолжит, и она наконец открыла глаза.
– То, что вам говорила Кора, врачебная тайна, так ведь? Значит, и мои слова вы тоже никому не передадите?
– Так и есть, – согласилась я. – Если ты не собираешься снова навредить себе или кому-то еще, любые твои слова останутся тайной.
Кендалл задумалась; кожу под глазами усеивали красные точки – кровеносные сосуды, лопнувшие из-за рвоты, когда ей промывали желудок.
– Даже родителям? – уточнила она с подозрением. – Даже полиции?
Пульс у меня участился, но я старалась сохранять на лице безучастность.
– Именно так. Я не имею права ничего рассказывать ни твоим родителям, ни полиции.
– Это я во всем виновата, – прошептала Кендалл. – В том, что случилось с Корой. Мы с моей подругой Эмери притворялись Уизером. Я узнала, что Кора ищет в чате информацию о нем, вот и решила пошутить. Мы с Эмери и не думали, что Кора поведется. Но она повелась. – Кендалл с трудом сглотнула, и я протянула ей стакан с водой, стоявший рядом с кроватью. Она отмахнулась и продолжила: – Через несколько дней я сказала подруге, что шутку пора прекратить, и думала, что она послушалась. Но нет. А я не знала. Клянусь. Однако сестра вела себя странно, поэтому я заглянула на сайт и обнаружила электронные письма. Это Эмери отправила Кору на вокзал. – Кендалл до крови прикусила губу. Слезы текли у нее по щекам, под носом скапливалась густая слизь. – Это она пообещала сестре встречу с Джозефом Уизером. Мол, ей нужно всего лишь прийти на вокзал в полночь. Все задумывалось как шутка. – Кендалл вцепилась в простыни, скручивая их пальцами. – Знаю, нам вообще не следовало затевать переписку. Но я пыталась прекратить, честно пыталась.
Я старалась не выдавать своего ужаса.
– Как ты думаешь, могла Эмери напасть на твою сестру?
Кендалл энергично замотала головой:
– Нет-нет. Той ночью мы с Эмери переписывались до полуночи. И когда она услышала о несчастье, у нее случилась истерика. Эмери, конечно, поступила жестоко и отвратительно, но вред причинить никому не способна. И теперь я не знаю, что делать! – воскликнула Кендалл, закрывая лицо руками. – Что мне делать?
Я могла бы уже привыкнуть к жестокости юных девушек, но не в этом случае. Один импульсивный поступок вызвал лавину событий, вылившихся в нападение на маленькую девочку, два ареста и попытку самоубийства.
Я тщательно подбирала слова.
– Решать тебе, Кендалл, но, поскольку ты спрашиваешь моего совета, думаю, следует признаться родителям, а затем всем вместе поговорить с полицией. Ведь в конце концов непременно выяснится, что сообщения на сайте размещали вы с Эмери. Понимаю, тебе нелегко, но для всех будет лучше, если ты скажешь правду.
– А вы можете присутствовать? Когда я буду разговаривать с родителями. – Она выглядела такой юной, такой перепуганной.
– Конечно. Когда будешь готова, дай мне знать.
– Ладно, но не сейчас. – Кендалл отвернулась и закрыла глаза. – Может, завтра.
В грузовик Томас забирается еще до восхода. Ночью он плохо спал. Кто-то шмыгал в задней части дома. Он пытался поймать незваных гостей, но артритные ноги двигались слишком медленно. Но ему хотя бы удалось отпугнуть хулиганов, прежде чем они что-нибудь испортили.
Вернувшись наконец в постель, Томас принялся прокручивать в голове события вчерашнего дня. Утром он отправился в суд с приличной одеждой для Джордин, уверенный, что внучке предъявят обвинение. Он не знал, о чем она собирается говорить, но заранее готовился к худшему.
Когда он добрался к зданию суда, Роберт сказал, что обвинение отложили, Джордин повторно допрашивает полиция и, скорее всего, на следующий день ее отпустят домой. И как Томас на него ни давил, адвокат ни словечком не обмолвился о том, что Джордин собиралась поведать суду. Лишь пояснил, что первым делом полиция должна проверить показания Джордин, но вскоре он сможет рассказать больше.
– Я ей верю, – заявил Роберт, и Томас вздохнул с облегчением.
Чтобы сосредоточиться, Томас ездит вверх и вниз по тихим улицам Питча. Большинство домов еще спят: свет выключен, шторы опущены. Он помнит фамилию хозяев почти каждого дома, мимо которого проезжает, а если не фамилию, то их любимые напитки.
