Когда он получает полностью

Наш сервер подходит с очередной бутылкой шампанского. Я уже сбилась со счета, сколько мы выпили. Эти женщины пьют его, как воду.

Официантка в идеально отглаженной униформе с вышитым на груди логотипом ресторана — останавливается возле Фриды и наполняет ее бокал, после чего переходит к Екатерине, которая уже отвлеклась от меня, чтобы начать очередную историю. Екатерина говорит с жаром, ее руки постоянно в движении, и когда официантка наливает шампанское в ее бокал, рука Екатерины одновременно взмахивает.

Бокал с шампанским опрокидывается, заливая платье Екатерины.

— Идиотка, — шипит она на официантку, хотя та вряд ли в этом виновата. — Что вы наделали?

— Мне очень жаль.

— Это же от кутюр. — Лицо Екатерины темнеет от ярости. — Неужели твоя работа настолько тяжела, что ты даже не можешь нормально наполнить стакан? Или ты здесь первый день, тупая сука?

Мои глаза расширяются от ее вспышки. Проблемы с гневом.

— Мадам, это был несчастный случай.

В тоне официантки слышится нотка паники.

Екатерина берет со стола салфетку и протирает ею платье. — Оно испорчено. Надеюсь, вам здесь хорошо платят, потому что ты собираешься купить мне новое платье.

Плечи подавальщицы опускаются, а глаза наполняются слезами. Женщины за столом молча наблюдают за этой сценой, не делая никаких попыток вмешаться. В этот момент меня осеняет. Если я не остановлю это, никто другой этого не сделает.

Я открываю рот, но опаздываю. Екатерина уже схватила бутылку с сервера и…

— Остановитесь, — кричу я, когда Екатерина переворачивает бутылку и выливает остатки содержимого на одежду посетителя.

— Катя! — задыхается кто-то.

Официантка резко вдыхает и застывает в шоке. — Вы не можете этого сделать.

Екатерина жестоко смеется. — Я могу делать все, что захочу. Ты знаешь, кто я?

Сервер смотрит в пол. — Да.

— Тогда убери за собой. — Она роняет бутылку на пол. — Сейчас же.

Она улыбается, но это ледяное выражение не доходит до ее глаз. — Если ты будешь продолжать тратить мое время, я буду настаивать на том, чтобы ты вылизала пол дочиста, так что лучше поторопись, а не стой как статуя.

Официантка убегает, по ее щекам текут слезы.

Проходит секнда, и я надеюсь, что сидящие за столом чувствуют хотя бы долю того стыда, который я испытываю от того, что ассоциируюсь с этим безумием.

Но это слишком большая надежда.

Рядом со мной Фрида давится смехом. — Вот идиотка.

Остальные женщины бормочут свое согласие.

Взгляд Екатерины снова падает на меня, в ее глазах сверкает вызов. Вот кто я, — говорят ее глаза. Смеешь ли ты сомневаться во мне?

Мои ладони вспотели. Кислота подступает к горлу.

Я ничего не могу сделать. Даже если мне хочется швырнуть тарелку ей в голову, я должна сидеть здесь и притворяться, будто то, что только что произошло, совершенно нормально.

Эти люди извращенны и жестоки. И разве я лучше? В конце концов, причина, по которой я не могу ничего сказать, заключается в том, что я не могу позволить Екатерине думать, что я из тех женщин, которые будут уговаривать своего мужа не предавать свою сторону.

Мне приходится притворяться, что у меня нет никаких моральных принципов.

Чем дольше я остаюсь в этом мире, тем меньше узнаю себя.

Вот почему мне нужно выбраться отсюда.

БЛЕЙК

В таверне «Frostbite» на стене висит табличка: «Господи, дай мне кофе, чтобы изменить то, что я могу, и вина, чтобы принять то, что я не могу».

Мудрые слова.

Когда я слышу, как Неро входит в парадную дверь примерно через час после меня, я лежу на диване в гостиной, потягивая бокал красного вина и пытаясь найти хоть немного того самого принятия.

Мягкий атласный халат, который я накинула на себя, ощущается грубым на моей сырой коже.

Я потратила добрых тридцать минут на то, чтобы отмыть себя в душе, и все равно чувствую себя грязной.

Перед глазами постоянно мелькает образ той официантки. Это могла быть я в своей прежней жизни. Это могла быть я, которую они унижали.

Эти женщины больны, просто и ясно. И на протяжении всего ужина мне приходилось притворяться, что я ничем от них не отличаюсь.

У меня сводит живот, и я чувствую себя отвратительно.

В комнату входит Неро. В его лесных глазах плещется беспокойство и буря.

— Как все прошло?

— Отлично.

Он резко ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.

— Ты не выглядишь хорошо.

Он подходит к небольшому бару в углу и начинает наливать себе виски. — Ты тоже.

Я ставлю вино на кофейный столик. — Эти люди — психопаты.

— Что случилось? — спрашивает он, держась ко мне спиной.

— Официантка пролила на Екатерину напиток, и ты бы видел, как она отреагировала. Она унизила ее. Вылила на нее шампанское и пригрозила, что заставит ее языком вытирать пролитый напиток с земли. Кто, черт возьми, так разговаривает с людьми? У нее серьезные проблемы. Не хочу даже представлять, как бы она себя вела, если бы ее сторона правила этим городом.

Неро подходит и садится на диван рядом со мной. Он смотрит в свой бокал, стиснув челюсти.

— Тебе нечего на это сказать? — Я спрашиваю.