– Кейт, мне претит задавать тебе этот вопрос, но необходимость получить ответ на него гложет меня изнутри. Я должен знать, что случилось в тот день, когда ты исчезла. Брайан и Камиль считают, что ты добровольно ушла, чтобы присоединиться к «Интернационалу любви». Я сказал им, что это не может быть правдой, что мы должны найти другое объяснение. Я знаю, что ты не хочешь говорить об этих вещах, милая. Я понимаю, – с этими словами Скотт поднялся с дивана и опустился на колени перед Кейт. В памяти у меня непроизвольно всплыли их свадебные фото. Но Скотт смотрел на нее с таким неподдельным отчаянием на лице, что я поскорее отогнала видение. – Но я прошу, расскажи мне, что случилось в тот день. Ты больше ни о чем и никогда не будешь вынуждена со мной разговаривать, обещаю. Мне просто нужно знать, они забрали тебя или ты ушла сама?
От масштабности вопроса в комнате сделалось тесно. Сидя на кресле, я подалась вперед всем телом, так же жадно желая услышать правду, как и Скотт.
– Я ушла, – голос Кейт был едва ли громче шепота.
– Не понимаю. – Во взгляде Скотта читалось замешательство. – Почему ты решила оставить нас? Почему?
Крупные капли слез покатились по щекам Кейт, и нижняя губа ее задрожала.
– Мне так жаль, Скотт.
Он поднял ладони вверх и прикоснулся ими к лицу Кейт так же нежно, как, вне всяких сомнений, он прикасался к Эбби, когда та была ребенком.
– Ты ушла, потому что сама так хотела?
– Хотела, Скотти. Хотела, – выговорила Кейт. Тело ее сотрясало рыдание.
Скотт смотрел на нее, не отводя взгляда. Он смотрел на нее с той же любовью, с какой смотрел прежде, чем задал свой вопрос.
– Почему, Кейт? Я просто хочу знать почему?
Скотт тоже плакал. Эти двое забыли о моем присутствии. Волна печали нахлынула на меня.
Кейт прижала Шайло к груди и принялась раскачиваться взад-вперед, как она делала, когда бывала сильно расстроена. Она забормотала что-то себе под нос.
– Пожалуйста, Кейт, – слова Скотта прозвучали так, будто произнес их маленький мальчик.
– Я ждала, что ты придешь, – ответила Кейт, когда, наконец, смогла вновь совладать со своим голосом. – Почему ты так и не пришел?
Слова ее утонули в очередных рыданиях.
Рэй поспешно завел меня в кабинет и закрыл за нами дверь.
– Ты в этом уверена? – спросил он.
Помимо своего согласия выйти за Скотта, я ни в чем никогда не была настолько же уверена.
– Я готова.
Он подошел к своему столу, выдвинул нижний ящик и принялся рыться в папках, пока не нашел то, что искал. Рэй схватил это и с грохотом задвинул ящик.
– Жди здесь, – велел он, спеша к двери. – Я сейчас вернусь.
По моим венам струился адреналин. Я не могла поверить, что решилась на это. У меня кружилась голова, как не кружилась с самого детства. «Когда же я приступлю к обучению? Должно быть предусмотрено обучение – у них же есть курсы на все случаи жизни. Оно одинаковое для всех?» Вопросы громоздились один на другой у меня в голове. К счастью, мне не пришлось долго ждать – Рэй вернулся в компании Марго. Она бросилась в кабинет и заключила меня в объятия.
– Я так счастлива за тебя! – пронзительно воскликнула она, прыгая от радости. С такой стороны я прежде ее не знала. Марго всегда была строга и серьезна. Ее муж, Уилл, казался таким же. Им не было еще и сорока, однако держали они себя так, будто были значительно старше. Тугой пучок – извечная прическа Марго – немало этому способствовал.
– Спасибо, – поблагодарила я, хихикая в унисон с Марго, когда та закружила меня по кабинету.
– Волнуешься? – спросила она.
Я кивнула. Слишком много разных эмоций переполняли меня, мешая сосредоточиться.
– А я так боялась, что тряслась без остановки. В основном я переживала о том, что будет после того, как мы с Уиллом сможем снова увидеть друг друга. Ведь миновало полгода.
Уилл был первым из учеников в «Интернационале». Одним из немногих, кто был знаком с Рэем еще прежде, чем тот раздал все свое имущество. Рэй наткнулся на него в Детройте. Уилл валялся в отключке на какой-то аллее, распространяя миазмы перегара и блевоты. Кто-то обобрал его до нитки, оставив в одних трусах и футболке. Рэй привел его к себе в квартиру и выхаживал, пока Уилл не поправился. Рэй прошел с ним первые этапы трезвости, и с тех пор они не расставались. Марго встретила Уилла на втором году его трезвости, но больше я ничего о них не знала. Я надеялась, что теперь, когда мое ученичество стало официальным, Марго расскажет мне больше о себе.
– Как это было? – спросила я, не в силах представить себе такую долгую разлуку со Скоттом. Мы никогда не разлучались дольше, чем на неделю.
– Это как влюбиться заново, но еще лучше, потому что мы стали улучшенными версиями самих себя.
До «Интернационала» Марго исповедовала иную веру, вот почему, возможно, процесс занял у нее так много времени. По крайней мере, Скотт верил в Бога, значит, должен был оказаться более открыт ко всему, что бы ни приготовили для него здесь. «Он ведь выполнит все, что его попросят, так?» Мой аналитический ум снова лихорадочно заработал. Мне приходилось прилагать усилия, чтобы держаться в рамках духовного сознания.
