Скотт вел себя нелепо. Я перекатилась на свою половину кровати, стараясь не раздражаться. Когда я расстраивалась, то не могла уснуть по нескольку часов кряду, а мне не хотелось бы провести очередной день, проспав жалких четыре часа.
– Я просто хочу спать.
Скотт бросил на меня сердитый взгляд.
– О, вот опять. Снова возвращаемся к тому, как это все тебе неудобно.
– С тобой сейчас невозможно разговаривать. Я воспринимаю логику, а вся та чушь, которую ты сейчас несешь, недоступна моему пониманию.
Избыточно эмоциональные реакции Скотта лишь доказывали, что он был вымотан не меньше моего.
– К черту все. Пойду и поговорю с ней.
Скотт двинулся к двери. Сбросив одеяла, я выскочила из постели. Я успела схватить его за руку и принялась оттаскивать от двери.
– Стой! Она же спит там с ребенком. О чем ты только думаешь?
– Я могу делать все, что пожелаю. – Скотт вырвал у меня свою руку. – Это мой дом, а она – моя ж…
Он сам осекся, но это уже не имело значения.
Вот и оно. Кейт – его жена.
По крайней мере, он признал то, что всегда знала я. Я стала его женой-номер-два. А теперь, когда вернулась Кейт, мне не дано было даже этого. Я теперь не знала, кто я. Скотт всегда по умолчанию считал, что мы с ним были в одной лодке, и, хоть за эти годы я не раз пыталась открыть ему глаза, он отказывался меня слышать. Вот в чем было дело – Скотт стал для меня мужем-номер-один. Я полюбила Скотта так, как никогда не любила Джеймса, Скотт же полюбил меня благодаря той боли, что я разделила с ним. На заре наших отношений я понимала, почему он меня полюбил. Не потому, что перестал любить Кейт. Однако в душе я надеялась, что по прошествии достаточного времени Скотт сможет однажды полюбить меня так, как он любил когда-то ее. Эти надежды разбились в то утро, когда полиция постучалась в нашу дверь.
Скотт обернулся.
– Брось, Мередит. Ты знаешь, я не это имел в виду. Тебе лучше всех прочих должно быть понятно, как все это странно и запутанно, – говоря это, Скотт старался не смотреть мне в глаза. – Все это слишком сложно. Ты бы чувствовала то же самое, если бы мы поменялись местами. Можешь просто это признать?
Но я не могла. Это не было бы то же самое. Даже близко.
– За две недели до того, как Джеймсу диагностировали рак, я встречалась с адвокатом по разводам, – выпалила я.
Скотт вытаращил глаза.
– Что?
Тяжело сглотнув, я кивнула. В горле у меня мгновенно пересохло.
– Это правда.
Под тяжестью свалившейся на него правды Скотту пришлось сесть. Он упал в свое кресло.
– Но почему?
– Я собиралась с ним развестись.
Сказав это, я ощутила облегчение. Я никогда и не собиралась делать из этого секрет.
– Что случилось? – спросил Скотт.
– Мы поженились молодыми, потому что я была беременна, и это был правильный поступок. Когда у нас родился Калеб, мы полюбили быть родителями и не стали долго затягивать с появлением на свет Тада. Сказать по правде, мы были хорошей командой. Наша жизнь вращалась вокруг детей, но однажды они выросли и перестали так уж сильно в нас нуждаться. Сам знаешь, как это бывает. И мы внезапно оказались друг другу чужими. Более того, на самом деле мы даже не нравились друг другу. А потом у него обнаружили рак. Я не могла развестись с человеком, у которого нашли рак мозга. Никто бы не поступил так подло.
– Так все было ложью? – по выражению лица Скотта я поняла, что у него голова идет кругом от вопросов.
– Работа, которую я проделала в группе, не была ложью. Когда-то я его любила. Больше, чем что-либо. И годами оплакивала его призрак.
Большую часть первого года Калеба в старшей школе я втайне проплакала, поскольку понимала, что наш с Джеймсом брак мертв, и понятия не имела, что с этим поделать.
– Я пыталась рассказать тебе. Пыталась. Но ты не хотел меня слушать.
Я сбилась со счета, сколько раз начинала этот разговор, однако Скотт все время меня обрывал. «Нам не нужно это обсуждать. Я все понимаю, – обычно говорил он. – Ты все еще любишь Джеймса, а я все еще люблю Кейт, поэтому может показаться, что мы поступаем дурно. Но я знаю, что часть твоего сердца всегда будет отдана другому, точно так же, как часть моего». На этом подобные разговоры всегда заканчивались.
Скотт не забыл. Я видела это по его глазам. Он медленно поднялся с кресла и подошел к кровати, а затем рухнул на постель рядом со мной.
– Можем мы притвориться, что последних пяти минут никогда не было, и просто лечь спать?
– Разумеется.
Ради Скотта я выдавила улыбку, понимая, однако, что забыть об этом не смогу никогда.
