– Это было прекрасно. Их предназначение. То, как они жили. Как разговаривали. Все. Никогда прежде я не ощущала ничего подобного. Между нами возникли крепкие узы. Мы чувствовали, что связаны друг с другом, а Рэй утверждал, что отвечает за нас, что никогда не позволит случиться с нами ничему плохому, – когда мама произнесла имя Рэя, глаза ее осветились. Это случалось каждый раз, когда она его упоминала. – Это было похоже на влюбленность. Все остальное казалось вторичным.
Сознавать, что я относилась к категории «всего остального» было больно, но я ведь просила ее рассказать мне правду, значит, должна была быть готова услышать все, что она скажет, даже если бы мне это не понравилось.
– А Рэй? Расскажешь мне о нем? – нерешительно попросила я, опасаясь слишком на нее давить.
– Он был харизматичен. – Мама нервно захихикала. – Но дело было не в этом. Он занимал собой все пространство, – она широко раскинула руки. – Рэй наполнял своим присутствием любое помещение. Быть рядом с ним ощущалось как награда, ниспосланная тебе. При этом ему удавалось избегать высокомерия. – Мама задумчиво наморщила лоб. – Не знаю, как он этого добивался.
– Все любят этого парня, – пробормотала я.
– М-м-м? – озадаченно переспросила мама.
С тех пор как в прессу просочилась информация о том, что мама все время провела с «Интернационалом», Рэй успел очаровать массу людей. В его поддержку создавались профили на «Фейсбуке» и в «Инстаграме». Бесчисленное множество подписчиков выражали ему искреннюю поддержку, утверждая, что он не способен был причинить маме вред, даже учитывая, что она провела с «Интернационалом» столько времени. Ничем подобным, однако, я не могла поделиться с мамой, поскольку предполагалось, что я таким вообще не интересуюсь. Но и лгать ей я не хотела. Бросив взгляд на дверь ее спальни, которую я позаботилась закрыть за собой, чтобы нас никто не услышал, вздумайся им проснуться, я прошептала:
– Я видела Рэя.
Мама вцепилась в меня.
– Что? Где?
Она принялась обшаривать глазами комнату, словно я могла спрятать его в шкафу или под кроватью.
– В социальной сети, – поспешно ответила я, пока она не возбудилась еще сильнее.
– Социальная сеть? Это в интернете? – спросила она.
Я улыбнулась. Иногда я забывала, как мало ей было известно о современных технологиях.
– В общем и целом.
– Там было его фото?
Я кивнула.
– Можно взглянуть?
Я оцепенела. Если уж мне не позволялось гуглить такие вещи, то маме определенно не следовало такое видеть.
– Пожалуйста, Эбби? – попросила она, видя мое замешательство.
Это было всего лишь фото. В любом случае ей ведь было известно, как он выглядит. Я не стала бы показывать маме никакие статьи и комментарии о ней. Выхватив телефон из заднего кармана, я стала быстро скроллить картинки в гугле, пока не нашла ту, которая стала вирусной. Все комменты были о том, как он прекрасен, но лично мне так не показалось. Рэй напомнил мне Тома Круза – чересчур слащавый вид. Увеличив фото, я протянула телефон маме.
Она уставилась на экран так, словно увидела там призрак. Руки ее задрожали, а глаза мгновенно наполнились слезами. От охватившей меня тревоги мгновенно стало тесно в груди.
– Мам, знаешь что? Это, наверное, была не лучшая идея. Не знаю, о чем я только думала.
Я протянула руку к телефону, но мама стремглав соскочила с постели, прижимая его к себе.
– Нет! – У нее был совершенно дикий взгляд, и мускулы на шее напряглись до предела.
Я медленно сползла с кровати. Можно было бы позвать папу, но он бы пришел в бешенство оттого, что я вывела ее из равновесия. Мама не пугалась так сильно с тех пор, как мы привезли ее домой.
– Все хорошо, мам. Можешь оставить мой телефон. Я не стану его забирать.
Прошла пара мгновений, но, кажется, мои слова все же вернули ее назад. Краска сошла с ее лица.
– Меня тошнит.
Подбежав к маме, я обняла ее рукой за талию.
– Вот, садись, просто сядь обратно на кровать.
Я подвела ее к постели и осторожно помогла сесть. Она все еще сжимала в руке мой телефон, но, по крайней мере, больше на него не смотрела. Все ее тело казалось деревянным, негнущимся. Мышцы на шее так и не расслабились. Шайло спала в изголовье кровати, и я смогла перенести ее к маме, не разбудив, в надежде, что малышка сможет вывести маму из этого состояния. Поначалу мама приняла ее автоматически, как на автопилоте, но как только Шайло устроилась у нее на руках, мамино тело постепенно начало расслабляться. Я испустила вздох облегчения.
Больше я так не делала.
