– Хочу, чтобы те из вас, кто выберет идти на следующий уровень вместе со мной, знали, что Господь наделил меня глубочайшей ответственностью за вас. Моя задача – заботиться о вас и приглядывать за вами, как отец и источник света. Как и любому отцу, в какие-то моменты мне предстоит принимать непопулярные решения. Так обстояло дело не всегда. За годы, проведенные рядом со мной, вы могли убедиться, что я предпочитал делать выбор в пользу счастья нашей общины, даже если сам склонялся к иному решению. Забегая вперед, скажу, что отныне не буду столь же озабочен счастьем нашей общины, сколь ее духовным ростом. Если вас разочаровывает такой подход – прошу, не стоит следовать этим путем вместе с нами. Каждого, кто решит не продолжать путь к следующему уровню, я попрошу собрать свои вещи и покинуть нас на рассвете.
Близоруко щурясь от недосыпа, спотыкающейся нетвердой походкой мы побрели под навес. Все отправились спать с одним вопросом: уйдет ли кто-то? Я такой вариант даже не рассматривала. Куда бы я пошла? Мне некуда было возвращаться. Возможно, уже прошли годы с тех пор, как Скотт и Эбби в последний раз вспоминали обо мне. До сей поры все оставались на своих местах, за исключением Уилла и Кита, и то – только потому, что те ушли с Абнером. Мы обсудили смену его имени и как трудно будет больше не называть его Рэем, однако все прошло на удивление спокойно. Уже к концу разговора мы почти привыкли к новому имени.
Кто-то вынес все столы и стулья из-под навеса. Мы стояли толпой, с нетерпением ожидая следующего шага. Долго нам ждать не пришлось – Абнер, Кит и Уилл, прошествовав по лагерю, вступили под тент.
– Родные, этим утром я так счастлив видеть вас всех! Это зрелище наполняет мое сердце чистой радостью.
Любовь Абнера пронизывала весь наш импровизированный зал.
– Сказано, что никто не сможет войти в Царство, пока не родится заново. Я переродился вдали от вас, и все вы должны также родиться заново, если хотите войти в Царство вместе со мной. Если нам предстоит родиться заново, то нашу прежнюю суть мы должны предать смерти.
Руки Абнера непрестанно двигались, акцентируя его слова с помощью жестикуляции. Уилл с Китом принялись вытаскивать коврики для йоги, которые мы складывали в левом углу под голубым пологом.
– Сегодня Уилл готов отречься от своей прежней греховной жизни, чтобы родиться заново для Царства.
Абнер начал хлопать в ладоши, и все мы к нему присоединились, хоть и не понимали, что происходит. В воздухе стоял запах пота – от переживаний все покрылись испариной.
– Прошу вас освободить место посередине, – проинструктировал нас Абнер. Мы разошлись по сторонам, создавая пустое пространство в центре круга. Абнер и Кит расстелили свои коврики рядом. Когда приготовления были завершены, Абнер подал знак Уиллу, и тот ступил на расстеленные коврики. Никогда прежде я не видела страха на лице Уилла. Даже когда Абнер выкрикивал свои приказы и угрожал наказанием, Уилл сохранял спокойствие и оставался бесстрастным. Но не сегодня. Его лицо побелело. Одной рукой он потирал подбородок, другая же нервно подергивалась, хотя Уилл старался стоять смирно в ожидании того, что должно было произойти дальше.
– На каждой церемонии будут действовать одни и те же правила, – Абнер заговорил, как дрилл-сержант[8]. – Пока не родишься заново, Царства не увидишь. – Абнер обратился к Уиллу: – Ты готов?
– Да.
– Тогда, как мы уже обсуждали, ты должен предстать перед Господом обнаженным.
Уилл через голову стащил футболку и бросил ее на землю, а затем расстегнул штаны и снял их, оставшись в одних трусах. Наконец он переступил и через свое белье. Из уважения к Марго я отвела взгляд.
– Иисус сказал Никодиму, что человек не может вернуться в утробу матери и родиться заново, однако Господь призывает нас сделать именно это.
Взгляд Абнера сканировал пространство под навесом, пока Уилл готовился. Улегшись поперек ковриков, Уилл стал похож на большую букву «Т». Затем он скрестил руки на груди. Тело Уилла сияло от выступивших на коже капелек пота. Абнер и Кит вынули откуда-то мешок темной материи, и натянули на голову Уилла, а затем накрыли его сверху одной из наших плотных черных простыней. Они подоткнули ткань со всех сторон, а потом расстелили другую простынь и перекатили Уилла на нее. Они продолжали закатывать его в черную ткань, пока Уилл не оказался туго спеленат – так, что невозможно было пошевелиться, и наружу торчали только его ступни. Тогда Абнер с Китом перенесли Уилла обратно и уложили его во всю длину ковриков.
– Пока не родишься заново, Царства не увидишь.
Кивнув Киту, Абнер опустился на колени рядом с Уиллом и надавил на него обеими руками.
– Начинаются родовые муки этого перехода! Узрите же, как я делаю из старого новое! – вскричал Абнер. Передвигаясь вокруг Уилла, Абнер давил на разные участки его тела. Я не могла расслышать, что он при этом напевал себе под нос. Кит присоединился к Абнеру, опустившись на колени рядом с Уиллом. Тело Уилла извивалось под тяжестью этих двоих. Как он вообще мог дышать?
