В ресторане было полно людей. Обведя глазами толпу, за столиком в углу я отыскала Калеба, тот сидел в одиночестве. Я поспешила туда, не дожидаясь хостес, и Калеб, заметив меня, поднялся навстречу. Он заключил меня в объятие, которого я ждала весь день. Я не видела его почти семь месяцев – самый долгий срок, на который мы когда-либо разлучались. У Калеба, при его занятости в одной из адвокатских контор в центре города, где он стажировался, едва хватало времени, чтобы глотнуть воздуха. Обычно мы не ходили в рестораны, когда Калеб приезжал в гости, поскольку сын предпочитал мою стряпню, однако сегодня я ни при каких обстоятельствах не могла пригласить его домой, где все вынуждены были ходить на цыпочках друг вокруг друга. Последнее, что я хотела бы сейчас устраивать, – званый ужин, во время которого все бы испытывали взаимную неловкость.
– Выглядишь устало, – отметил Калеб, отодвигая для меня стул.
Я засмеялась.
– Вот спасибо, сынок.
Калеб воздел ладони кверху.
– По крайней мере, я говорю как есть.
Он заказал мне бокал мерло. Перед Калебом уже стоял ополовиненный бокал. В подростковом возрасте он здорово напугал меня склонностью к алкоголизму, и с тех пор я держала этот момент на контроле. Калеб тогда испугался достаточно, чтобы забыть об алкоголе на десяток лет, но в последние годы снова стал позволять себе выпить. Он клялся, что делает это исключительно за компанию и это не проблема. Что ж, только время могло расставить все на свои места.
– Тебе неплохо бы подстричься, – заметила я, отпивая глоток вина. Мне не нравилось, когда Калеб отпускал длинные волосы. От этого нос начинал казаться слишком крупным для его лица.
– Я отращиваю, – ухмыльнулся Калеб, прекрасно зная мое отношение к длинным волосам.
– Ты разговаривал с Тадом? – поинтересовалась я. Сама я за всю неделю так и не собралась это сделать.
– Мама, Бога ради, можем мы поговорить о чем-нибудь приятном? Дела Тада мы сможем обсудить в любое время.
– Даже не знаю, с чего начать, – пробормотала я. Не говоря уж о том, что я не могла вспомнить, что именно рассказывала Калебу, а что – его брату. Я отхлебнула еще глоточек.
– Они уже убрались из дома? – спросил Калеб, имея в виду оперативный штаб федералов.
– Пока нет. В понедельник. Вот когда все изменится, – ответила я.
В том, каким образом должно было строиться дальнейшее расследование дела Кейт, намечался коренной перелом, так как она призналась, что никакого похищения не было. Камиль с уверенностью утверждала, что для Кейт вполне безопасно будет перенести допросы по делу на территорию полицейского участка, а работу по депрограммированию с Брайаном – в один из местных консультативных центров. Большую часть нашего вчерашнего дебрифинга Брайан посвятил тому, как важно всем постепенно возвращаться к своему привычному укладу, чтобы возродить ощущение нормальности, – ведь прошло почти две недели с тех пор, как весь наш мир перевернулся с ног на голову. Брайан сказал, что благодаря этому Кейт тоже станет чувствовать себя увереннее. В понедельник Скотт планировал вернуться на работу, а Эбби собиралась пойти в школу, хотя никто из них к этому не стремился.
– Ты что, собираешься сама возить Кейт по всем ее мероприятиям? – поинтересовался Калеб.
Я кивнула.
– И они уверены в том, что все это будет безопасно?
– Более, чем им представлялось раньше. Мы в любом случае не смогли бы вечно сидеть в изоляции.
Калеб махнул рукой официанту, и тот быстро выставил перед нами заказы, даже не спросив, чего бы я хотела, поскольку я всегда заказывала карамелизованную свиную отбивную с салатом из шпината.
– Они уже обнаружили «Интернационал любви»?
– Я ведь говорила тебе, что нашли их лагерь, верно?
– Да, и что он был заброшен. И что они почти уверены, что именно там Кейт провела по крайней мере последние несколько лет.
Я снова кивнула, прежде чем продолжить.
– Они не смогли найти ни Рэя, ни кого бы то ни было еще из тех, кого разыскивали, но другие последователи «Интернационала» и ученики стали появляться буквально из ниоткуда.
– Серьезно? – Калеб вздернул брови. – Расскажи-ка поподробнее.
– Это выглядит странно и совсем не так, как можно было ожидать. Большинство из них – самые обычные люди. Некоторые – весьма успешны.
Калеб с недоверием покачал головой.
– Не может быть.
– В самом деле. Ты будешь удивлен. Я понятия не имела. Так вот, большинство из них его поддерживают. Они клянутся, что Рэй изменил их жизни.
Я пыталась избежать просмотра видеозаписей, но это оказалось практически невыполнимо. Вчера в новостях показали интервью с шестью бывшими членами «Интернационала», и я не смогла найти никаких аргументов против просмотра программы. Все они высказались в защиту Рэя и движения в целом, за исключением пары родителей, потерявших свою двадцатичетырехлетнюю дочь, которая решила вступить в ряды «Интернационала». Они всегда были убеждены в том, что «Интернационал» имел отношение к ее исчезновению, и рассказали о своих попытках ее разыскать.
– Что ж, жизнь Кейт они точно изменили. Как она? Есть улучшения?
