– Не оглядывайтесь назад, покидая это место. Мы оставим лагерь, как жители Содома и Гоморры оставили свои города. – Всполохи пламени отражались в его глазах. – Господь повелел им не оглядываться, и что же произошло?
Он не стал дожидаться нашего ответа.
– Сарра была на месте превращена в соляной столп, – тут Абнер щелкнул пальцами, – вот так вот. Посему если ухо́дите – уходи́те. Сжигайте за собой мосты и корабли.
Так мы и поступили. Навьючив на себя то, что можно было унести, мы пробежали по лагерю, поджигая все вокруг.
– Сожгите здесь все до основания, – велел нам Абнер.
Я закашлялась, давясь комком страха, который подбирался к моему горлу. Он оставил горькое послевкусие. Я едва могла различить Абнера с Уиллом во главе колонны – они показывали нам путь сквозь густой лес, поскольку были единственными, кто возвращался к фургонам с тех пор, как мы встали здесь лагерем. Он ошибся во всем. Это не было началом. Это был конец.
Мне с трудом удалось припомнить пароль Скотта, поскольку я редко пользовалась компьютером в спальне, а от нахлынувшего стресса и вовсе сделалась забывчивой. С самого утра я не могла успокоиться. Еще до завтрака к нам в спальню постучалась Эбби и сообщила, что кто-то на форуме угрожает Кейт смертью. Ее это совершенно выбило из колеи. Хоть Скотт и старался убедить Эбби, что это, скорее всего, был очередной тролль, она умоляла отца разрешить ей остаться дома и пропустить школу. Хорошо, что он заставил ее пойти. За эти годы нам писало такое количество чокнутых, что я не могла винить Скотта за то, что он намеренно дистанцировался от всего, что писали о Кейт в сети. Однако сам факт угрозы вкупе со вчерашним телефонным разговором Кейт довели мое нервное напряжение до предела, и после того, как Скотт поговорил с Дином, лучше мне не стало.
Он набрал номер Дина после того, как подвез Эбби до школы, и с тех пор мы все время переписывались. Пароль Скотта внезапно всплыл у меня в голове, и я поспешно застучала по клавишам, опасаясь вновь его забыть. Скотт сообщил Дину об угрозе на форуме, и тот ответил то же самое, что сам Скотт сказал Эбби, – не бери в голову. По поводу телефонного звонка Дин тоже ничуть не обеспокоился. Он сообщил Скотту, что Кейт довольно часто вставала посреди ночи и принималась бродить по дому, но раньше никогда никому не звонила. Он также напомнил, что Кейт обычно испытывала затруднения с определением времени дня всякий раз, как кто-то пытался с ней поговорить. Дин был уверен в том, что прошлой ночью произошел подобный же эпизод. Скотт с его рассуждениями согласился.
Я бы тоже это приняла, если бы Кейт не соврала, когда я спросила, что она там делала. Однако бороться одновременно со Скоттом и Дином я не собиралась. Я зашла на сайт нашего интернет-провайдера. Эта компания предоставляла нам и телефонные услуги. Отыскав текущий биллинговый период, я открыла список звонков. Звонки, совершенные за последние двенадцать часов, в список еще не включили, однако там нашелся еще один звонок, сделанный с нашего домашнего номера в этом месяце – позавчера ночью, в 02:30, номер неизвестен.
Я просмотрела биллинг за несколько месяцев. Предыдущий звонок с домашнего телефона был сделан четыре месяца назад, когда Эбби позвонила мне с просьбой перезвонить ей на мобильный, который она оставила где-то дома и не могла найти. Я распечатала список звонков за последние четыре месяца, чтобы показать Скотту, когда тот вернется домой. Раньше я никогда не замечала за собой недоверия к суждениям Скотта, но теперь я внезапно начала смотреть на Кейт как на абсолютно чужую нам женщину. Кто-то не из нашей семьи знал, что она живет в нашем доме. Я пыталась убедить себя в том, что это преувеличение, но избавиться от дурацкого ощущения не получилось. Да и как бы я смогла?
Ведь она лгала, глядя мне прямо в глаза.
– Кейт, почему бы тебе не прокатиться со мной? – предложил Абнер, когда мы остановились на заправке.
Звучало это как предложение, однако отклонить его без выяснения отношений было бы невозможно, поэтому я с неохотой вскарабкалась на пассажирское сиденье фургона с нашими пожитками. Мы были в пути уже почти три дня и до сих пор ни разу не заговорили. Хотя сейчас никто особенно не болтал. Я ожидала, что, когда мы доберемся до фургонов, будет разыграна очередная сцена, однако мы без всяких обсуждений просто побросали свои вещи в кузова, перекинувшись лишь парой слов о том, где и что будем хранить. Я прижалась к пассажирской двери, чтобы находиться как можно дальше от Абнера.
Мы ехали уже больше часа, не говоря друг другу ни слова. Мой нос еще ощущал запах дыма. Нам так и не удалось вывести этот запах из одежды, как бы усердно мы ее ни стирали. То, что мы совершили, проросло в нас, как злокачественная опухоль.
Три мертвых тела.
