— Ты могла бы изготовить на заказ, — возразил Джейме.
— Могла бы, будь это удобно.
Джейме очень быстро обнаружил, что комфорт в ее жизни был первостепенен, отодвигая на второй план почти все остальное. Она нуждалась в удобстве в одежде, в пространстве, с людьми, но в чем-то это было также камнем преткновения.
— Я уже принесла достаточно в жертву работе. Не хочу делать то же самое в личной жизни, — пояснила Бриенна.
С этим он мог смириться. Это упрощало многое и превращало их отношения для них обоих в подобие оазиса, лишенного непомерных ожиданий.
Они сближались физически, и в итоге дошли до контактов, позволяемых только с полного доверия. Это выражалось в постоянном дразнящем флирте, хотя, если кто-то спрашивал, они соглашались с тем, что являются просто друзьями. Это ни разу не обсуждалось, а их личное понимание, что они зашли дальше, ни разу не озвучивалось.
Однажды Бриенна намеренно сменила перед ним рубашку, и он выяснил, что бюстгальтеров она не носит. Это было не единственным, что Джейме подметил, но сфокусироваться довелось именно на этом. Обнаружив его реакцию — он покраснел и отвернулся — она изумилась.
— Тебе неуютно от этого? Тут же не на что смотреть.
Просыпаясь по утрам, он стал с удивлением замечать, что хотел бы обнаружить ее у себя под боком для утреннего поцелуя. С его стороны это повлекло за собой появление невинных и легких прикосновений, на которые она очень скоро стала отвечать. Клятва больше не делила их пространство на диване.
Между ними возникло некое терпеливое ожидание — они оба заметили это. Комфортное – не во всем, но подходящее для этого конкретного момента. Все, что Джейме хотелось делать с ней, было бережно отложено на задворки разума до того, как представится подходящая возможность. Он не знал, когда это случится, но точно знал, чего желает.
А пока что они наслаждались обществом друг друга и ни к чему не обязывающей привязанностью.
Бриенна по-прежнему совершала путешествия для встреч с историками и коллекционерами, пытаясь собрать кусочки своей семейной истории. Многое из нее нашло отражение в бесчисленных книгах, этого было достаточно, чтобы произвести впечатление на прочих ученых, но она сама старалась отыскать более неприметные и человеческие ее детали.
— Род Тартов прервался на Деве, — рассказала она в тот день, когда они сидели в музее на своей привычной скамье, — но в ее жилах текла кровь Таргариенов, а это значит, что мы родственны.
Они по-прежнему были очарованы полотном и теми, кто был на нем изображен.
— Ее звали «Красоткой», так что да, очень отдаленно, — с сарказмом добавила она.
— Есть ли другие ее изображения? С лицом, то есть, так мы могли бы рассудить, не лжет ли нам история.
Бриенна покачала головой.
— Ни одного прижизненного, только интерпретации. Видимо, она не очень-то любила долго сидеть на одном месте. Изображений Льва тоже нет. Его репутация сильно пострадала задолго до финальной битвы, очень немногие верили Деве на слово, когда она пыталась оправдать его. Они сожгли все картины с ним, и после он изображался таким, каким его видели изнутри.
Джейме нахмурился.
— Воу, это жестоко.
— Так исторически сложилось. Красота для женщин, чтобы смягчить их поступки и личные качества, уродство — для мужчин, чтобы усилить их негативное восприятие. Мы можем так никогда и не узнать, как они выглядели на самом деле.
— Да уж, — он ступил к полотну поближе, подмечая новую деталь. — Он был левшой?
— Пришлось им стать, — Джейме с любопытством взглянул на нее. — Его правая рука была отрублена.
Обернувшись назад, он заметил, что та была золотой, как и вся его броня. Джейме бессознательно согнул правое запястье, раздумывая, как бы это чувствовалось.
— Ты тоже неплохо обращаешься с левой рукой, — подметила Бриенна. Однажды еще подростком он сломал свою правую, упав с велосипеда, так что ему пришлось этому быстро учиться.
Раньше Клятва отправлялась в хороший питомник на то время, на которое Бриенна покидала страну, но после появления в их жизни Джейме и принятия его собакой все стало гораздо проще. Его квартира была куда меньше, но Клятве, похоже, до того дела не было, она полюбила устраиваться на диване или же на кровати Джейме, забираясь ему на колени.
Обычно они вместе встречали ее хозяйку в аэропорту, как правило, через несколько дней после ее отбытия. Собака могла смело демонстрировать свою радость от воссоединения, но они вдвоем лишь разделяли сдержанное объятие.
Накануне весны Бриенна объявила, что, возможно, обнаружила одну бесценную вещь, и на сей раз ей придется уехать уже почти на три недели. Сперва Джейме предложил присоединиться к ней, если, конечно, сможет позволить себе эту поездку. Восемнадцать дней казались долгим сроком, тем более, она отказывалась раскрывать природу найденного ею артефакта.
— Не хочу сглазить, — заявила Бриенна.
— Ты наименее суеверный человек из всех, кого я знаю, — возразил он, ощущая, как гнев нарастает где-то в глубине его нутра. — Тебе незачем скрывать от меня что-то.
Бриенна поглядела на него так, точно он обезумел.
