Больше не тратя время на разговоры, все трое направились дальше по каменной лестнице, огибая величественное здание хондэна и поднимаясь всё выше. Добравшись до верхнего яруса святилища, Цубаки удивилась, ведь маленькая заросшая тропка, по которой она всего несколько дней назад пробиралась наверх, превратилась в дорожку, выложенную ровными досками. Кэтору и Хару ничего не заметили, но акамэ задумалась: кто-то сделал это намеренно, чтобы можно было без усилий оказаться у обрыва. Но из всех обитателей Яматомори любили наслаждаться видами ночного города лишь она и Юкио-но ками, а значит, именно хозяин святилища позаботился и сделал подобие ступеней.
Когда подъём окончился, они устроились на краю обрыва, расставили на земле три кувшина с саке, и Цубаки достала из рукавов чудом уцелевшие пиалы. Ветер приносил сладкий аромат летних цветов, а звёзды мерцали необычайно ярко, словно тоже готовились к фестивалю Танабата.
– И правда, красота! – воскликнул Кэтору, принимая налитый Цубаки напиток. – Никогда не обращал внимания на это место.
– Не странно ли, что мы разливаем саке, хотя праздновать нам нечего?114 – спросила Хару, поглядывая на белые кувшины.
– Как это нечего? Сегодня такие красивые звёзды, тёплый ветер, и мы все вместе сидим, оставив свои заботы где-то внизу! – Акамэ приподняла чашу и отпила: на губах остался терпкий сладковатый вкус. – Сегодня я дышу полной грудью и не думаю об унизивших меня мико или подстерегающих на каждом шагу ёкаях.
Её речь явно успокоила Хару, и ученица оммёдзи тоже сделала несколько глотков и неожиданно воскликнула:
– А я выпью сегодня больше одной чаши, больше, чем когда-либо! И не буду вспоминать о том, как провалилась на экзамене, или о том, как потеряла дом. Теперь я свободна!
Уголки губ Кэтору приподнялись, и он откинулся назад, зарываясь пальцами в мягкую траву. Тануки выглядел теперь необычайно спокойно и умиротворённо, даже несмотря на торчащие во все стороны волосы и залёгшие под глазами тёмные круги.
– Хорошая ночь для того, чтобы выпить саке в кругу друзей, – сказал он и осушил свою чашу. – Такое у меня впервые. Акамэ, оммёдзи и тануки – разве не чудесная компания?
– Самая лучшая. Тепло, как будто я дома! – проговорила Цубаки и прикрыла глаза. Жар от напитка медленно растекался по телу, делая движения чуть замедленными. – Здесь с вами мне хорошо, как никогда не было в моём родном доме.
Все тревоги растворились, словно их унесло вместе с летним ветром куда-то далеко, где Цубаки больше не сможет их отыскать. Захотелось нарисовать картину тушью и водой: чёрные росчерки ночи, каменистые выступы обрыва, размытые деревья и три фигуры, сидящие совсем рядом друг с другом. Но акамэ не знала, как передать единение душ, которое пережил каждый из них этим вечером, ведь кисть только направляла, обозначала контуры, при этом оставляя много недосказанного.
Некоторые моменты и правда могли существовать только в памяти: их не перенести на бумагу и не описать словами.
Хотя сейчас слова и не были нужны. Тишина окутывала, успокаивала, а где-то позади слышался звон: Хару вновь разливала саке и случайно задела горлышком кувшина край чаши. Потом нужно не забыть вернуть утварь в тайник каннуси Кимуры… Мысль пронеслась в голове, но тут же исчезла, словно утонула в мерно покачивающихся волнах спокойствия и теплоты, в которые погружалась Цубаки.
Жёлтый поток огней тёк по левую сторону от обрыва, обозначая богатые районы Камакуры: фонарики то загорались, то затухали, сменяя друг друга. Они напоминали Небесную реку, рассыпавшую звёзды по тёмному небосводу.
Цубаки взглянула на своих спутников, открывающих последний кувшин с саке, и тяжкое бремя, которое она несла в одиночку, стало легче. Возможно, помогать людям вместе с Хару и искать ёкаев вместе с Юкио-но ками или с Кэтору – не такая уж плохая судьба. Возможно, она смогла бы даже жить счастливо и не отказываться от своего дара. Сколько бы времени ей ни отвели боги, она хотела попробовать не думать об этом и наслаждаться каждым мгновением.
Ближе к полуночи саке закончилось, а горный ветер стал холоднее и яростнее. Кэтору и Хару направились обратно в святилище, крепко ухватившись за рукава друг друга, чтобы не упасть во время спуска, и громко напевали одну из песен коута115 Весёлых кварталов. Выпитое уже ударило им в головы, и завтра они наверняка будут отрицать, что вообще сидели рядом, а о совместной прогулке даже не вспомнят. Цубаки всегда казалось, что эти двое недолюбливали друг друга, но сейчас тануки и ученица оммёдзи выглядели как старые друзья.
Ветер подул в сторону святилища, запутывая волосы акамэ, и она решила ещё ненадолго остаться здесь, чтобы насладиться свежестью летней ночи. Но кто-то дотронулся до её уха, и это тёплое прикосновение вызвало волну жара, поднявшегося по спине до самой шеи. Прозвучал тихий голос:
– Как твоё имя?
