Из кузенов Беата признавала только Вилхе, но про него все уразумела давным-давно. А теперь и подтверждение тому получила. Даже разгроми Беата весь этот цирк собственноручно и освободи всех пленных драконов на свете, он не увидит в ней ту, в ком нуждался. Потому что Вилхе не нуждался ни в ком. Он вообще будто и не человек вовсе: ошибок не допускает, эмоций не проявляет. Помощи не ждет. Пройдет мимо Беаты и не заметит. Тоска…
Одже…
Беата вздрогнула, не понимая, как это имя вдруг встало в один ряд с самыми родными и близкими людьми. Ну и что, если именно с ним Беата в последнее время общалась больше, чем со всей своей семьей, вместе взятой? Ну и что, если он любил читать так же сильно, как Беата, и готов был обсуждать с ней книги, доставляя почти ни с чем не сравнимое удовольствие? Ну и что, если он больше недели хранил Беатины пряники, а потом ел их с таким отчаянием, словно в них было его единственное спасение?
Он тоже считал Беату толстой. Такой толстой, что сбежал, едва она ему об этом сказала, и больше даже не подошел ни разу, и не посмотрел на нее, и при встрече на другую сторону улицы переходил, стараясь затеряться между домами. Беата не понимала, что мешало ему раньше разглядеть в ней далеко не худышку, но какое это имело значение? Едва она подумала, что нашла настоящего друга, который принимает ее такой, какая она есть, и ничего от нее не требует, как он ее предал и бросил, оставив в душе неожиданную и никогда раньше не испытываемую боль.
Если Кедде думал, что Беата объявила голодовку из-за его идиотского условия, то глубоко заблуждался. Она хотела показать Одже, какой может стать. Чтобы он начал локти кусать, поняв, какую девушку потерял. Беате, конечно, не было до него дела, да и кто вообще такой Одже, чтобы из-за него страдать? Но наказать его за подобное пренебрежение следовало незамедлительно, и Беата использовала всю силу воли, чтобы осуществить свой план.
Чего ей это стоило, не хотелось даже вспоминать. Держаться помогала только невиданная ранее злость все на того же Одже. Попадись он ей тогда на дороге, первая их встреча показалась бы ему цветочками по сравнению с нынешней. Но Одже, зная ее характер, очевидно, предполагал что-то подобное, поэтому и вел себя соответствующе. А Беата, так и не найдя возможности высказать ему свое отношение лично, просто заперлась в собственной комнате и читала до рези в глазах, перекрывающей спазмы в пустом животе и позволяющей злиться на нее, а не на этого предателя!
И как она должна была отреагировать, когда увидела его возле дома Кедде?
Конечно, отвернуться и сделать вид, будто никакого Одже она отродясь не знала. Просто пройти мимо, даже не бросив взгляда. А еще лучше начать помогать уже ждавшему их Дарре отстегивать от пояса синего ящера гамак со спящим драконышем. И пусть ноги отказывались держать из-за усталости, а руки дрожали от холода и перенапряжения. И пусть в груди вдруг что-то полыхнуло и разлилось неуместным теплом, изгоняя и злость, и безразличие, и даже почти одолевшую безнадежность. И пусть из уст просто рвались наружу едкие вопросы, что Одже тут забыл и как она теперь выглядит, Беата смогла с собой справиться. Уж чего-чего, а силы воли ей было не занимать. И все в этом теперь убедились.
Показалось ей, или Одже на самом деле выдохнул ее имя — Беата в любом случае не обратила на него внимания. И никак не могла понять, почему он продолжал стоять — не уходя, но и не приближаясь, — хотя никто не обращал на него внимания. И только Кедде, приняв человеческий облик, недобро усмехнулся.
— За новой порцией извинений для подружки пожаловал? — даже не глядя в его сторону, поинтересовался он. — А я думал, нос у тебя еще с прошлого раза не сросся.
Одже вздрогнул; Ойра милосердная, Беата не увидела этого, поскольку по-прежнему стояла к нему спиной, а кожей почувствовала. Словно воздух колыхнулся так, что задел ее. Беата вздрогнула следом. И только сейчас поняла, что именно сказал Кедде.
— С какого прошлого раза? — так спокойно, как только могла в охватившем ее волнении, спросила она. Кедде лишь отмахнулся, всем своим видом показывая, сколь сильно она ему мешает. Но когда Беату это останавливало? Мигом забыв и о драконыше, и о своей усталости, она схватила Кедде за грудки и даже встряхнуть умудрилась, требуя ответа. Тот раздраженно дернулся, рассчитывая освободиться, но разжать Беатины руки сейчас можно было только тисками.
— Как же вы меня оба достали, — неожиданно замученно вздохнул он и посмотрел за спину Беаты. — Вилхе, угомони сестрицу, пока я по-настоящему не разозлился. Тут мальчишка загибается, а я должен…
Беата ощутила на своем плече руку Вилхе. Он твердо, но при этом очень ласково потянул ее к себе, и Беата почему-то подчинилась.
— Прости, — без всякого притворства проговорил Вилхе. — Мы с Кедде оба были не правы по отношению к тебе. Так что если захочешь в следующий раз полететь с нами…
