— Не захочу! — оборвала его Беата и резко обернулась. Конечно, Одже уже не было: она знала это еще до того, как увидела опустевший угол дома. И что ей оставалось делать, как не рвануть за ним в острой необходимости найти и объясниться? Все вдруг встало на свои места. Видела Беата разбитое лицо Одже, да только никак не могла додуматься, что с ним произошло. Впрочем, не особо и старалась: так была обижена и сердита на него. А он, по всему выходило, пытался тогда Кедде вежливости научить. Вытребовать, чтобы этот грубиян перед Беатой извинился. А она не дождалась его возвращения. А потом и вовсе… отворачивалась всякий раз, как встречала. Это Одже должен был злиться и обижаться: он еще и физически пострадал из-за неблагодарной девицы. А он…
Пришел вон сегодня… Как будто Беату встречал…
— Одже!..
Мелькнувшая в конце улицы фигура замерла, и Беата, не глядя на дорогу, бросилась вперед. Запнулась обо что-то и почти упала Одже в объятия.
Он подхватил, стиснул руки, не давая ей растянуться на снегу. Беата ошеломленно подняла глаза.
— Не ушиблась? — взволнованно спросил Одже, и она тут же замотала головой, чувствуя, как возвращается уже забытое напрочь хорошее настроение. Как, оказывается, она скучала по его заботливости; по непривычным, больше книжным, фразам; по его голосу, Энда все подери! Себя-то зачем обманывать? Ни с кем ей не было так легко и приятно, как с Одже. И плевать, что он неказистый, что людям кажется странным, что работа у него далеко не геройская. Зато сам он герой! По крайней мере в Беатиных глазах!
— Ты ждал… долго? — спросила она, как будто это было самым важным. Хотя, быть может, именно это самым важным и было.
Одже отвел взгляд, помогая Беате устойчиво встать на землю. Потом разжал руки и чуть отступил в сторону.
Не говорить же, в самом деле, что он весь день возле дома Кедде проторчал, отойдя только раз, чтобы покормить заключенных, и уже не чувствуя от холода пальцев ни на руках, ни на ногах. И не объяснять, что с ума сходил с самого утра, когда увидел, как синий дракон поднялся над лесом, увозя Беату навстречу опасностям. Все молитвы из подаренной ведуньей книжицы вспомнил, прося богов, чтобы помогли. Сам-то сделать хоть что-то был бессилен. Да и Беата не позволила бы.
— Хотел убедиться, что ты не пострадала, — довольно-таки расплывчато ответил Одже. — Опасное дело — к дракону в пасть.
— Опасное дело — с его хозяевами на темной улице повстречаться, — несколько разочарованно ответила Беата. В нечаянных объятиях Одже оказалось так тепло и уютно, что меньше всего на свете хотелось на волю. А Одже так быстро ее отпустил. Словно обжегся. — Но теперь я с лопатой на «ты», смогу за себя постоять.
Одже явно ничего не понял. Только переступил с ноги на ногу и посмотрел туда, откуда Беата пришла.
— Тебя друзья, наверное, ждут, — пробормотал он. — А ты тут со мной время теряешь.
Беата глянула на него с недоумением. Наверное, в любой другой раз она бы обиделась и сделала то, на что он столь недвусмысленно намекал. Но вновь накатившая усталость притупила вечный своенравный огонь, и Беата лишь совершенно ровно спросила:
— Гонишь?
Одже снова вздрогнул, подался вперед, словно забыв себя. Глаза сверкнули невиданным ранее огнем.
— Я никогда!.. — сорвалось у него с губ, и тут же Одже потух. Опустил взгляд в землю. Сжал кулаки. — Я очень рад, что ты вернулась целой и невредимой, — совершенно бесцветно продолжил он. — Это важное и нужное дело — спасать безвинные жизни. Ты очень смелая и очень хорошая, Беата, и твои друзья…
— Ты мой единственный друг, — оборвала она его мучения, не осознавая, каким образом, но чувствуя каждое колебание Одже, и его неуверенность, и его стыд — а он невозможно чего-то стыдился и из-за этого не знал, куда себя деть. Создатели, какое счастье, что у нее совершенно не осталось сил ни на злость, ни на эгоизм. Ведь оказалось, что за ними скрывается столько интересного и… необходимого, как воздух… — Жаль, что я так долго этого не понимала.
Одже, не веря, снова отступил назад. Не может этого быть! Она или шутит, или издевается: а он и то и другое заслужил.
Или просто… не знает ничего?
— Я Кедде… не смог… хотел, чтобы он извинился перед тобой… — промямлил Одже, мысленно проклиная и свое косноязычие, и свою слабость. А впрочем, что ему было терять? — Он уделал меня, как юнца зеленого. Я даже глаза теперь не могу поднять на тебя, Беата. Опозорил…
Беата вытаращилась на него, как на какую-то невидаль. Усталость как рукой сняло. Все оказалось гораздо проще и гораздо сложнее, чем она думала. Одже и не собирался обижаться. Он был уверен, что сам обидел Беату, когда не смог защитить.
А то, что он оказался единственным, кто вообще захотел за нее заступиться, ему даже в голову не пришло. Еще и нашел, с кем сцепиться!
— Кедде же дракон! У него силища, как у восьмерых! С ним даже дядя Тила не справится!..
