Первой мыслью Киры было сделать вид, что она ничего не понимает. Но через мгновение уже засомневалась, что это разумно. Если чужаки способны обучить её своему языку вот так (слышала и понимала она определённо не родной язык, а какой-то другой), напрямую воздействуя на мозг, не смогут ли они так же распотрошить его, если она заупрямится?..
Конечно, бояться уже поздно, и упрямиться она всё равно будет. Но, может быть, если подать информацию голосом, удастся создать у противника ложное представление о происходящем. Соврать ему, если говорить проще. Да и самой что-нибудь полезное услышать не помешает. Хотя зачем ей это теперь… Ну, пусть будет. Вдруг пригодится.
– Да, слышу.
– Хорошо. Скажите, пожалуйста, что у вас с ногой?
– Сломана.
– Болит ли голова?
– Да. Немного болит.
– Отлично… Я закончил. – Он обернулся на кого-то, стоящего за спиной. – Думаю, уже можно пробовать. – И, поднявшись, отступил в сторону.
Глаза Киры постепенно привыкали к свету, и потому она начинала постепенно видеть того, кто теперь оказался перед ней. К тому же, он упростил её задачу, потому что сделал пару шагов навстречу и присел на табурет. Он показался ей высоким, неплохо сложенным, похоже, довольно подвижным, хоть и не таким уж молодым. Средних лет, пожалуй. У него было жёсткое, однако не жестокое лицо, уверенно стиснутые губы (это не обещало ничего хорошего) и чуть сощуренные глаза. Вряд ли близорукий, ведь смотрит почти в упор. Взглянул он твёрдо и сильно. Офицер, видимо. Даже командир. Это заметно по тому, как держится, как смотрит.
– Ваше имя и звание.
– Кира Лауш. Лейтенант технической службы. – Она пустила пробный шар и внимательно следила за реакцией.
– Подразделение?
– Батальон технического обслуживания шестой областной общевойсковой дивизии.
– Каков численный состав дивизии?
Она сморгнула.
– Одиннадцать тысяч шестьсот двадцать шесть человек.
– Какова численность подчинённого лично вам подразделения?
– Шестьдесят человек.
– И это батальон?
– Я не сказала, что командую батальоном. Я лейтенант и отвечаю за роту. Рота – шестьдесят человек.
– И? – Он отвернулся. – Как определишь?
– Трудно сказать, – ответил тот, который только что занимался Кирой. – Скорее всего да.
– Хорошо, вы свободны… Ладно, лейтенант, назовите мне боевую задачу своей дивизии.
– Не могу знать, – помедлив, ответила Кира. У неё всё не получалось понять его реакцию. Принял ли он всё то, что она сказала, или продолжает проверять?
– Сообщите то, что вам известно. Какую боевую задачу вы здесь выполняли?
– Никакой.
Он был беспримерно терпелив.
– Будьте любезны сообщить, что вы тогда здесь делали? Какого рода задачи перед вами были поставлены вашим командованием?
– Учебные, – нехотя ответила она. И подумала себе в оправдание, что если собирается напропалую врать, то надо делать это убедительно. А значит, толика правды послужит хорошим фундаментом. Она не беспокоилась, выдаст ли себя, потому что знала наверняка: выдаст обязательно рано или поздно. Но пока следовало действовать так, как уже начала. Нужно было выиграть хоть сколько-то времени для своих. А это серьёзно. Чтоб решиться на такое, нужно было всей собой прочувствовать и понять, что тебя по сути уже нет на свете. И успокоиться насчёт своего будущего. Его нет – и точка. – Учебно-боевые.
– В чём их суть?
– Не могу знать. Информация была засекречена.
– Что предстояло делать конкретно вашему подразделению?
Кира ответила не сразу, но он терпеливо ждал.
– Мы должны были проводить испытания нового типа боевых технических устройств.
– Поподробнее, пожалуйста.
– Ничего не могу сказать.
Он шагнул к ней ближе и нагнулся. У него оказалось удивительно правильное лицо. И выразительное – несмотря на то, что сейчас оно было таким застывшим. И глаза только на первый взгляд могли показаться пустыми. В них чувствовалась напряжённая внутренняя жизнь. Значит, прикидывает, оценивает и раскладывает сведения по полочкам.
– Полагаю, эта информация должна быть доступна с имеющихся в вашем подземелье контрольных устройств. Вы имеете доступ к какому-нибудь из них?
– Я… – Она растерялась и поняла, что вот сейчас врать уже бесполезно. Надо было сразу. – Очень ограниченно… Нет, у меня нет допуска к секретной информации.
– Однако что-то вы можете. Например, дать нам подход к базе данных. Дальше мы справимся сами. Или попытаемся.
– Этого я сделать не могу.
– Если вы согласитесь сотрудничать, я гарантирую вам жизнь.
– Я не могу вам помочь, – нехотя ответила Кира. Лгать этому человеку действительно трудновато. Видимо, хороший офицер, и дознаватель из него получился бы отличный. Сразу умело даёт понять, что ложь ощутит в два счёта, а это совершенно выбивает почву из-под ног.
