Хао Сюаньшэн скрипнул зубами, сожалея, что рядом нет Чжу Юйсана. Тот, будучи судьей, наверняка нашел бы обоснование для обыска и закрепил его авторитетом своего звания.
Какой бы величественной госпожой ни выглядела старуха Янмей, она была именно тем, кем себя сама назвала — старой наставницей девиц. Воспитательницей наложниц для бессмертных. Однако именно поэтому она и имела определенный вес в глазах Пяти Дворов. Никто не пожелает утратить наставицу, способную подобрать и правильно воспитать девушек, способных на время стать спутницами бессмертных.
А еще она была единокровной сестрой беглой Сяохуамей.
В глазах старухи вдруг блеснули слезы.
— Ее здесь нет, генерал Хао. И никогда не было. Она заточена дольше, чем существует усадьба Таоцзы. Я не видела ее с того самого дня, как она сошла в гробницу за своим возлюбленным и его проклятой яшмой. И большего я не смогла бы сказать даже под Небесной Клятвой.
Ее голос звучал почти бесцветно. Сейчас, опустив горделиво расправленные плечи и ссутулившись, Янмей казалась совсем маленькой. Почти жалкой. Хао Сюаньшэн смотрел на нее, чувствуя, что вспыхнувший было гнев постепенно ослабевает.
Сяохуамей не пошла к своей сестре, несмотря на то что это казалось ему почти очевидным. Укрыться у родной крови, затеряться где-то среди воспитанниц усадьбы Таоцзы — новенькие появляются тут постоянно, поэтому она не вызвала бы подозрений. Но куда, во имя Небес, пошла в таком случае Сяохуамей после Яньци? Не могла же она просто расточиться без следа, как исчерпавшая свое время душа? Но куда в этом случае делась яшмовая печать?
— Я должен разыскать Сяохуамей. Ее и печать.
— Мне нечем помочь вам, — тусклым голосом отозвалась Янмей.
— Ты знаешь, кого приманит к ней печать. Сейчас, когда Жу Яньхэ мертв и его душа ушла из Срединного мира, он не защитит твою сестру.
— Знаю. Но она сильнее меня.
— Настолько ли? — Хао Сюаньшэн наклонился ниже. Теперь он чувствовал изысканный аромат благовоний, пропитавших одежды Янмей.
Старуха отвела глаза. Она сомневалась, это от Хао Сюаньшэна не укрылось. Да, ее сестра была сильна, и лишь Небеса ведают, насколько она стала сильнее за годы, что провела в гробнице, питаясь порчеными энергиями. Если спутанные Жилы Дракона действительно ее рук дело — то невероятно сильной. Но Янмей Жилы Дракона недоступны. Она не знает, что с ними случилось.
— А ты опасаешься, что я причиню ей вред, когда найду, несмотря на уверенность в том, что она сильна, верно? — Хао Сюанюшэн прищурился.
Янмей молчала.
Что же, это было самонадеянно. Однако тоже могло стать шансом быстро разыскать беглянку.
— Ее могут искать все Пять Дворов, Янмей. А могу разыскать я, связанный обязательством всего лишь привести ее на суд Ока Небес. Что выберешь?
Янмей колебалась. Хао Сюаньшэн видел это. Видел, как она размышляет, прикидывая цену предложенных исходов.
— И Пять Дворов, когда выйдут на охоту, будут знать, что ты отказала в помощи.
— Нет обязательств свидетельствовать против родной крови, — Янмей упрямо сжала губы.
Обычного человека полыхнувшее в глазах старухи темное золото могло бы напугать. Но Хао Сюаньшэн знал, что опасаться нечего. Янмей была безопасна, как беззубая змея, которая может грозно шипеть, может выглядеть смертоносной… но не сможет укусить.
— Этот закон говорит о свидетельстве против отца или матери. Но Сяохуамей твоя младшая сестра, — сухо парировал Хао Сюаньшэн.
Янмей стиснула веер в руках и отвернулась.
— Будь ты проклят, — бросила она зло. Словно плюнула.
— Немного крови, Янмей. Несколько капель. И обещание дать мне знать, если Сяохуамей вдруг явится.
Вздох сквозь зубы, которым ответила ему Янмей, донельзя походил на змеиное шипение.
Карта была довольно безыскусной — самая обычная дешевая карта, которую он купил за несколько шу мимоходом в лавке, торгующей книгами и гравюрами. Впрочем, для его целей такая вполне годилась. На собственные познания в картографии и умение верно расположить земли и области Хао Сюаньшэн вполне здраво не полагался.
Заклинание тоже было довольно простым, но при этом надежным и не отнимающим много сил. С таким справился бы даже самый обычный обученный человек со средними способностями. Хао Сюаньшэн не видел причин отказываться от чего-то только потому, что оно лишено изысков и сложности. Самые простые решения казались ему самыми верными.
Бесценные капли крови, с таким трудом добытые у Янмей, упали на угольки благовонного дерева в маленькой бронзовой чаше. На миг угли охватило бледно-голубое пламя, быстро сменившее цвет на зеленый. Потом, задрожав, на густо-пурпурный. Знаки сторон света, выведенные на ободке чаши, налились ярким светом, дрожа и изгибаясь. Ярче всех вспыхнул значок юго-запада, став выпуклым. Он словно желал отделиться от чаши…
И ничего не произошло. Вместо того, чтобы подняться в воздух и поплыть над картой, указывая точное направление, знак просто погас вместе со всеми остальными. Угольки в чаше, напоследок вспыхнув обычным красновато-золотым огнем, рассыпались пеплом.