Хао Вэньянь явно не мог понять, как ему реагировать. С одной стороны — трюк был невероятно грязным. С другой — они заставили Ло сознаться быстро и без лишних стараний.
Поняв, что купился на обычный обман, молодой человек сдавленно ахнул, неверяще глядя на Чжу Юйсана. На бледном лице ужас мешался с пониманием — он мог просто промолчать еще немного, просто не дать страху перед заклятием проявиться и взять над собой верх…
— Чжу! — он отчаянно дернулся в путах, — безродный ублюдок! Мошенник! Будь ты проклят! Из-под какой коряги ты выполз?
Жесткий пинок под ребра оборвал его крики. Шэнли поставил ногу на Ло, прижимая его к полу. Лицо принца горело.
— Не смей, Ло. Не тебе раскрывать рот. Будь он так же честен, как ты — я был бы уже мертв. Тогда ты назвал бы себя добрым слугой государя, моего отца? Или ты уже признал государем Шэньгуна?
Ло вновь затих, обессиленный и разбитый. Он выглядел совершенно раздавленным. Чжу Юйсан мог видеть, как выглядел он сам много лет назад, когда так удачно складывавшаяся жизнь рухнула в одночасье. Он тоже не был императорской шашкой на игровой доске Яшмового трона, подобно этому несчастному Ло. Но на душе Чжу Юйсана в те дни не было злоумышления ни против государя Цзиньяня, ни против его сына. Потому голосок сочувствия, робко было зашептавший в душе, почти сразу смолк.
— Увести его, — глухо бросил Шэнли, — связать, заткнуть рот, следить, чтобы не откусил язык и не удавился раньше срока. Кормить и поить. Он должен дожить до возвращения в Гуанлин. И ту падаль, отравителя… сохраните в соли, в вине — в чем хотите.
Ло снова поднял голову, кажется, желая что-то сказать, но не издал ни звука, глядя на Шэнли полными слез глазами.
Шэнли не выглядел растроганным видом слез и отчаяния юноши. Он холодно смотрел, как копейщики выволакивают не сопротивляющегося Ло прочь. И лишь когда двери за ними затворились, плечи Шэнли устало поникли.
— Вэньянь, Юйсан, я хочу, чтобы вы остались со мной до утра, — это не звучало приказом. Скорее пожеланием, почти просьбой юноши, который только что пережил сильнейшее потрясение в жизни, — наставник Ли… идите к себе. Отдохните до утра, а утром отправьте послание государю, в котором… в котором опишите все. Если почтенный Дуань успеет…
— Я отправлю столько посланий государю, сколько потребуется, — мягко заметил наставник, — благодарю Ваше высочество за проявленную заботу. Осмелюсь лишь заметить, что арест молодого господина Ло… недоброжелатели Вашего высочества могут счесть поспешным и бездоказательным.
— Он сознался, наставник. Сознался во всем. Какие доказательства нужны еще? — Шэнли сжал губы.
Наставник Ли посмотрел на него задумчивым серьезным взглядом, словно взвешивая что-то про себя. Видимо, верно оценив состояние своего воспитанника, он решил оставить беседу о судьбе Ло на день и с поклоном удалился.
— Возможно… осмелюсь предложить приготовить чай, — подал голос Чжу Юйсан.
Шэнли коротко кивнул в ответ. Он выглядел получившим слишком сильный удар, чтобы разговаривать.
Первые чашки они осушили в молчании, обдумывая события последних часов. Когда Шэнли в третий раз заливал в чайник горячую воду, вернулся хмурый Со Ливей.
— Е в бешенстве, что убийца смог проникнуть в усадьбу. Допрашивает солдат. Не завидую им.
Уголок губ Шэнли едва заметно дернулся.
— Ло… — Хао Вэньянь покачал головой, — никогда бы не подумал… — он оборвал сам себя, — господин Чжу, если бы не ваш талант…
— Возможно, мертв был бы не только я, — Шэнли снова побледнел, — кто знает — если бы ты проснулся или убийце показалось, что твой сон недостаточно крепок.
Они вновь замолчали, взяв чашки со свежим чаем.
— Вэньянь, — негромко проговорил Шэнли, — принеси шкатулку. Ту, из палисандра с красным лаком.
Хао Вэньянь вернулся быстро. Принц откинул резную крышку и отыскал среди украшений две резные подвески и нефритовую шпильку.
— Это в память о полученном уроке и в знак моей признательности, — тихо произнес Шэнли, вручая подвески Хао Вэньяню и Со Ливею. Нефритовую шпильку он протянул Чжу Юйсану, — Юйсан, ты сказал, что нефрит помогает тебе в твоем искусстве. Пусть она сослужит тебе добрую службу.
Чжу Юйсан низко склонил голову, благодаря за подарок. Шэнли явно делал его по зову сердца, не задумываясь о цене дара.
— Юйсан, я хочу, чтобы ты оставался в моей свите и после того, как мы вернемся в Гуанлин, — Шэнли подчеркнуто аккуратным движением закрыл шкатулку. Его пальцы едва заметно подрагивали, — если для этого тебе нужны письма твоим родичам или наставникам — я готов их заверить своей печатью и своей рукой.
И снова это не было приказом.
— Я с радостью останусь подле Вашего высочества. Я… Вашему высочеству не стоит брать на себя заботы, эти вопросы не потребуют его вмешательства.
Шэнли слегка кивнул. И впервые за эту ночь почти улыбнулся.