Еще одной причиной тревог был одноглазый садовник Хоу. Дядя Юн держал этого человека на службе вопреки недовольству жены. Юн Лифэн догадывалась, чем тот вызывает неприязнь у тетушки. Садовник Хоу был некрасив — высокий, сутулый, с темным и морщинистым, как кора дерева лицом, а его левый глаз затягивало тусклое бельмо. Такой уродливый облик не мог не оскорблять взора госпожи Юн, дамы воспитанной и утонченной. А разговоры служанок о том, что садовник Хоу умеет гадать, вызывали у нее сильнейшее раздражение. Однако сад стараниями Хоу был прекрасен, а сам садовник старался не попадаться хозяйке на глаза. Юн Лифэн не раз слышала, как советник Юн объясняет сыновьям, что не собирается увольнять такого мастера только потому, что тот некрасив лицом, а пустоголовые служанки болтают вздор о гаданиях.
Однако в садовнике Хоу и правда было нечто необычное. Юн Лифэн хорошо помнила, как вскоре после прибытия в дом дяди играла у пруда и впервых увидела его. Садовник тогда долго смотрел на нее единственным глазом, странно прищурившись. А потом вдруг поклонился со словами:
— Почтительно приветствую будущую властительницу!
Сначала Юн Лифэн обиделась, думая, что уродливый садовник над ней насмехается. С ранних лет она знала, что ее судьба отмечена несчастливым знаком — хромоногой девице не войти во дворец ни невестой императорского родича, ни наложницей, ни придворной дамой, поскольку в доме Сына Неба не должно быть ничего, имеющего изъян. Даже в женихах не стоит быть чрезмерно разборчивой — не так уж много найдется людей, готовых ввести в дом увечную жену. Счастье, что она родилась в знатной и богатой семье, и ей не придется идти за первого встречного или оставаться приживалкой у кузенов. Но, поразмыслив, Юн Лифэн тогда решила, что странный садовник просто хотел ее развеселить и подбодрить. Ведь разве не властительницей в доме мужа становится со временем супруга?
Больше Хоу не тревожил ее своими речами и не приближался, если не было нужды. Верный своему обыкновению, он скрывался в своем домике или в глубине сада, чтобы не оскорблять глаз маленькой госпожи Юн.
Так было много лет — до недавнего затмения, которое застало Юн Лифэн в саду. При виде того, как солнце заволакивает тьма и вокруг воцаряется тревожный сумрак, девушка ощутила неведомый прежде страх. Вскочив на ноги, она изо всех сил заспешила в дом, чтобы укрыться от зла у алтаря предков, но вдруг услышала голос садовника Хоу:
— Не опасайтесь, маленькая госпожа. Бездна смотрит на мир, но вас не видит. Ваша судьба уже накрыла вас своими рукавами и ведет за собой.
Растерянная Юн Лифэн не успела ничего сказать — садовник уже ушел прочь. Быть может, он хотел своими словами успокоить маленькую госпожу, но вместо этого вызвал у нее еще большее смятение.
Судьбы\а? Какая у нее может быть особая судьба, у хромоногой полусироты? Юн Лифэн не верила в чудесное избавление от изъяна с тех пор, как ей исполнилось тринадцать лет. Нет, ее судьба — выйти замуж, стать хозяйкой, подобно тете, и прожить долгую череду тихих дней, ведя дом и воспитывая достойных детей своему супругу… какя еще может быть судьба и какие еще могут быть помыслы у благородной девы?
Служанка Баймэй бесшумно проскользнула в комнату и подошла ближе. Госпожа Юн не терпела шума и суеты, а потому на женской половине прислуга передвигалась неслышно, подобно облакам в небе.
Юн Лифэн отложила вышивку, втайне радуясь появлению Баймэй. Все равно ничего толком не получалось.
— Что такое, Баймэй? — она ответила на полупоклон девушки легким приветливым кивком.
— Господин и госпожа Юн желают видеть юную госпожу в малом покое.
Малый покой только назывался малым — на самом деле это был один из торжественных покоев усадьбы семьи Юн. Просто предназначался он для важных семейных и дружеских событий и был чуть менее формальным, чем тот, что называли большим.
Следуя неровной быстрой походкой по переходам усадьбы, Юн Лифэн пыталась угадать, что случилось. Наверняка нечто важное, раз дядя и тетя желают поговорить об этом в малом покое… но что?
Дядя Юн выглядел немного опечаленным и как будто несколько смущенным. Тетушка же странным образом казалась одновременно радостно взволнованной и растроганной. Кажется, даже в ее глазах поблескивали слезу.
— Рад видеть дорогую племянницу. Ты расцветаешь все светлее с каждым днем.
— Дядя слишком добр ко мне, — Юн Лифэн поприветствовала его поклоном и улыбнулась в ответ.
— Лифэн, мы растили тебя как свою дочь и горячо любим тебя…
Дядя начал издалека. Значит, речь о чем-то по-настоящему серьезном. Но едва ли новость печальная — тетя не выглядела бы такой… почти счастливой. Юн Лифэн чуть склонила голову и опустила ресницы, готовая выслушать продолжение.
— Однако для каждой деву наступает срок покинуть родные стены и ступить через порог дома своего супруга.