Юн Ичэн проигнорировал е замечание.
— Когда дыхание жизни вновь вернется к вам, вы куда вернее сможете укрыть печать от врагов и передать ее Его высочеству Шэнли.
Лицо дамы Со заметно напряглось. Как будто волнение, охватившее ее, было настолько сильно, что грозило взять верх над безукоризненным самообладанием.
— Я вы? Что вы, Юн Ичэн?
Советник постарался, чтобы его улыбка, адресованная сообщнице, не выглядела слишком фальшивой.
— Я найду способ не выдать тайну.
Государь Тянь Чжэнши, император Цзиньяня, сильнейший из владык Четырех Пределов, умирал на двадцать шестом году своего правления. Последние сомнения в этом исчезли шестнадцатого дня девятого месяца вскоре после полудня. Дворец затих, погрузившись в тревожное скорбное молчание.
Сквозь застилавшую глаза пелену слез Чжучжэн неотрывно смотрела на страшно заострившееся прозрачно-восковое лицо. Чжэнши умирал, и вместе с ним умирала она. Каждый тихий хриплый вздох приближал миг расплаты с демоницей Гуйцзин. Ей уже не увидать торжества сына и поражения Синьюэ. Что же — каждому цветку отпущено свое время для увядания.
Дыхание Чжэнши становилось все более слабело, прерывисто клокоча в горле. Чжучжэн уже почти равнодушно скользила взглядом по напряженному лицу вечной соперницы, по бледному, изо всех сдерживающему дрожь губ принцу Шэньгуну. По лицам остальных, допущенныз к ложу умирающего — в основном из Моу и их приспешников. Яней не пропускали под самыми разными предлогами. Что же, Синьюэ постаралась. Очень постаралась.
Вздох. Еще один, еле слышный. И еще. А потом — жуткая, пронзившая душу Чжучжэн тишина. Ей казалось, что остановилось и ее собственное сердце. Холодея, она ощутила, что ее ноги подломились и она упала на пол в прощальном поклоне, не дожидаясь, когда лекари проверят признаки и скорбно кивнут стоящим у ложа.
В тот же миг все в опочивальне опустились на колени, отдавая последний поклон усопшему государю.
Чжучжэн поднялась на ноги последней. Никто, кроме Яня Жунсиня, уже не смотрел в ее сторону, словно она стала невидима с последним ударом сердца императора. Министр Цай осторожно, как величайшую ценность, извлек из-под изголовья украшенный соколиной резьбой футляр с последней волей государя Чжэнши. Одновременно в опочивальню вошли сановники со священным нефритовым ларцом с печатью и вторым, в котором хранилось второе завещание, утверждающее волю императора. Чжучжэн заметила белое до синевы лицо министра Ло и его остекленевшие глаза и как-то устало поразилась этому. Что произошло? Неужели столь велика его скорбь?
Министр Цай сдержанным, приличествующим случаю голосом зачитывал завещание, провозглашавшее наследником Яшмового трона ее сына. Чжучжэн отстраненно удивилась спокойствию императрицы Синьюэ и Шэньгуна. Кажется, принц догадывался, что так и будет. Догадывался и был готов. Не будь он волей судеб врагом Шэнли — Чжучжэн пожалела бы этого сдерживающего рыдания юношу. Но не могла. Из-за его матери.
— Чтим последнюю волю возвышенного государя Чжэнши! И утверждаем ее двукратно.
У министра Ло был такой вид, будто он вот-вот лишится чувств. Чжучжэн стиснула руки, искренне и от всей души желая этому продавшемуся Моу мерзавцу долгой и как можно более мучительной болезни.
Советники Юн и Бэнь отомкнули нефритовый ларец и почти одноврененно глухо вскрикнули.
— Печати нет, — замедленно, как во сне, проговорил министр Цай, — священная соколиная печать пропала…
Вот теперь императрица Синьюэ проявила чувства. Чжучжэн заметила потрясенный, исполненный чего-то сходного с ужасом взгляд, который она бросила на министра Ло.
— Колдовство! — как-то истерично взвизгнул Ло, позабыв о достоинстве, — принц Шэнли принял колдуна и святотатца! Они сгубили моего сына, а теперь препятствуют тому, чтобы мы могли узнать истинную волю государя!
Взгляд Синьюэ заметался. Она несколько раз ухватила ртом воздух.
— Госпожа Чжучжэн подменила завещание возвышенного государя супруга, пользуясь тем, что неотлучно находилась у его ложа, злокозненно мешая верным подходить к нему, — после некоторого замешательства заговорила императрица, — и похитила печать, дабы скрыть свое преступление. Его высочество Шэньгун — старший сын государя, рожденный в священном браке и уже даровавший прадолжение династии Тянь. Он не запятнан подозрениями в дурном. Возвышенный император не отсылал его прочь от себя в свои последние дни.
В наступившей после слов императрицы тишине слышался шорох ветвей в саду за стенами.
— Обвинения Его высочества моего брата и сиятельной госпожи его матери в колдовстве слишком серьезны, — неожиданно для всех заговорил принц Шэньгун.
Императрица удивленно оглянулась на сына, как на запевшую рыбу. Словно не ожидала, что принц откроет рот без ее ведома.
— Заклинающим дворцовой коллегии следует прежде проверить ларец печати на следы колдовства, — продолжал Шэньгун, глядя куда-то поверх голов присутствующих, — а хранители запретного покоя должны незамедлительно подвергнуться дознанию.