Затем Элис получила сообщение от Мишеля. Как раз когда она собирала вещи. «Нужно поговорить». Она ответила, что пока еще в городе, и тот уведомил, что уже в пути. На какой-то момент женщина потешила себя надеждой, что Мишель хочет примирения. Любовь все победила. Но это был самообман. Ведь она разрушила человеку жизнь. Не будет никаких поцелуев и примирений.
Раздался негромкий стук в дверь, и вот он и у нее. Выглядел бывший любовник ужасно. Глаза красные, кожа бледная. Обычно безукоризненные волосы взлохмачены, обычно идеальная рубашка помята и заляпана кофе. Мишель избегал ее взгляда. Ей так хотелось обнять его, но она понимала, что это невозможно. Он сел на краешек огромной кровати. Элис пристроилась рядом. Два игрока разгромленной команды.
– Ты, конечно же, слышала, что он признает себя виновным.
– Да.
Женщина ждала, что он скажет дальше. А Мишель лишь таращился на их искривленные отражения в экране телевизора.
– А он… – наконец выдавила Элис. – Виновен?
– Честно говоря, даже не знаю.
– Что ты хочешь, чтобы я сделала, Мишель?
– Поговори с Ханной. Ты считала, что уже при следующем разговоре она выложит тебе правду.
– Увы, сомневаюсь, что в данный момент она принадлежит к числу моих поклонниц.
– Но ведь она ею была, – возразил мужчина. – Может, тебе все-таки удастся вытянуть из нее, что произошло.
– Я попытаюсь. Конечно же, я попытаюсь.
Какое-то время они молча сидели, уставившись на свои искаженные отражения. Элис положила руку ему на колено. Прикосновение ничего не значило. Ее поразило, насколько быстро все стало несбыточным. Насколько быстро все ушло.
– Прости. Я понимала, что мы поступаем неправильно, но думала, что если мы любим друг друга, по-настоящему любим, то все остальное тогда станет правильным.
– Похоже, мы совершили одну и ту же ошибку.
Она убрала руку, позволяя Мишелю уйти. Он встал, жалко улыбнулся ей и вышел из номера.
Ханна появилась, и точно в срок. Она осмотрела столики, затем заглянула в магазинчик замороженных йогуртов. Элис вышла из машины, и девушка заметила ее через шпалеру. Она попыталась напустить на себя презрительный вид, но актриса из нее была никудышная. Элис поманила ее. Выдержав театральную паузу, Ханна приблизилась.
– Давай поговорим в машине.
Девушка согласилась. Ей было ни к чему, чтобы ее увидели с Элис.
– Поверить не могу, что ты изменяла папе, – выпалила она, едва лишь они закрылись в «Ровере».
Фраза явственно была отрепетирована, но горечь и боль в ней прозвучали все же неподдельно.
– Я люблю Мишеля, – ответила Элис. – А твоего отца нет.
– Но ты его обманывала.
– По-моему, именно в этом и заключается весь парадокс. Пока роман не начался, реальным он не кажется. Нельзя просто подойти к супругу и заявить: «Милый, я тут думаю замутить с другим парнем, но, возможно, это ни к чему и не приведет, так что ты держись, может, я к тебе и вернусь».
– У вас это продолжалось вроде как несколько месяцев.
– Знаю. И это было хреново. Хочешь – верь, хочешь – нет, но мы с Мишелем уже были готовы узаконить свои отношения, да тут эта история и приключилась.
– Ага, конечно.
Однако дальше Ханна разыгрывать порицание не стала. Как-никак, она была в курсе, какая обстановка царила в доме.
– Значит, теперь вы вместе?
– Нет. Мишель возвращается к своей Деве Марьям.
– К кому?
– Неважно. Нет, мы не вместе.
– А эта ветка в «Твиттере». Поступить так с Джеком и со мной – просто мерзость!
– Знаю. Могу лишь сказать, что сама я воспринимала это как «жестокость из любви», чтобы отвратить тебя от ужасной ошибки, что ты совершаешь.
– Джек не делал этого. Он пробыл со мной всю ночь.
Они помолчали, наблюдая за беспечными подростками, вовсю шушукающимися и флиртующими.
– Ханна, скажи, ты по-настоящему уверена в этом? Уверена, что он и его родители ничего не подстроили, чтобы скрыть правду? Можешь сказать мне. Со мной все кончено. В этом городе меня теперь и слушать не станут.
– Ты действительно думаешь, что я стала бы молчать, если бы считала Джека убийцей Иден? – печально отозвалась Ханна. – Я знаю, что ты держишь меня за тряпку, но так я ни за что не поступила бы. Только Джек не делал этого. Она была жива, когда мы ушли от нее. Он был со мной, когда ее убили.
– Быть может, он вовсе не собирался причинить ей вред. Только и хотел, что поговорить с ней, но все пошло…
– Да ему даже не было смысла возвращаться. Его отец собирался все уладить.
Элис несколько секунд переваривала ее слова, затем спросила:
– Что ты имеешь в виду?
– Его отец сказал, что разберется, когда вернется. А нам велел держаться от нее подальше.
– Подожди, это когда было?
– Когда Джек позвонил ему.
– Да я понимаю, я имею в виду, когда он ему позвонил?
– Как только мы вышли от Иден. Набрал его номер и все рассказал. Мистер Пэрриш сказал, чтобы мы шли к нам домой и там и оставались. Еще сказал, что все уладит, как только окажется дома. А до этого чтобы мы ни с кем не разговаривали. И когда он приехал за нами в школу после отмены изоляции, то рассказал, что сделал Кристофер. Так что Джеку и не нужно было с ней говорить.
– А ушли вы из дома Бондурантов… Во сколько, перед полуночью?
– Ага.
