Оливер и Джек заказали по стейку, Селия – салат. В ожидании подачи блюд женщина наблюдала за мужем. И размышляла о самодисциплине, потребовавшейся, чтобы выдержать тот вторник и последующие дни. О том, как он контролировал ситуацию. Предвидя проблемы, пряча концы в воду. Делая все это ради семьи.
Принесли заказ, и мужчины набросились на еду. Заработали их мощные челюсти, задвигались мышцы и сухожилия. Взгляд расфокусировался, дыхание чуть участилось. Если бы не глаза и губы, они действительно выглядели бы точными копиями друг друга.
Оливер взглянул на нее.
– Что-то не так с твоим салатом?
Он отправил бы его обратно. Заказал бы ей другой или что ее душа пожелает. Все что угодно ради ее счастья. Ради счастья их всех.
– Нет-нет, – отозвалась Селия. – Выглядит чудесно.
Оливер продолжал ждать. Тогда она взяла вилку и начала есть.
Ей наконец-то отдали дочь. Как только судья утвердил признание, Иден стала им не нужна. Загадок в ее теле больше не оставалось. С точки зрения штата Массачусетс ее история была ясна.
Дальнейшее взял на себя Дермот Костелло при содействии сына. Как Даниэль и предполагала, его тоже звали Дермот. Он являл собой точную копию отца – та же осмотрительность и меланхоличность, тот же едва различимый тик, придававший ему вид, будто он постоянно собирается подмигнуть. Несмотря на подобную комичную наружность, Костелло дело свое знали и были очень внимательны. В их движениях, в их негромких голосах сквозила некая грациозность. Их манеры вправду доставляли Даниэль некоторое облегчение.
Людей на похороны явилось больше, чем она ожидала. Главными действующими лицами, конечно же, были мать, сестра и Стив с дочерями. Но пришло и куда больше друзей Иден, нежели Даниэль рассчитывала, равно как и ее друзей, соседей и просто знакомых. И были совершенно незнакомые люди. Не меньше нескольких десятков, хотя никаких объявлений она и не делала. По большей части девицы, хотя мелькали и стройные юноши с длинными прядями, в черных джинсах в обтяжку. Ребятня, связавшая свои фантазии с реальностью Иден. Они держались подальше от Даниэль, справедливо полагая, что их сомнительные мечтания благосклонности у нее не вызовут.
Присутствовали и Бондуранты, и не только потому, что оплачивали счета. Они по-настоящему полюбили Иден. Бетси особенно изводилась. Ей уже довелось пройти через подобное с Риком. Даниэль задумалась, рискнет ли она снова ввести кого-нибудь в свою жизнь, чтобы заботиться о нем. Навряд ли.
Явилась и Гейтс. Даниэль это удивило – она полагала, что полиция уже распрощалась с ней после признания Кристофера Махуна. Ну и мрачным же выдался процесс. Паренек худенький что тростиночка, отец немногим лучше. У нее поинтересовались, не считает ли она приговор слишком мягким. Даниэль только и покачала головой. Ей не доставило радости наблюдать, как Кристофера упекли. Слишком легко, слишком быстро и слишком категорично все прошло. Дурное предчувствие, изводившее ее с самого начала, так никуда и не делось, и ей уже было весьма сомнительно, что оно исчезнет когда-либо вообще.
Да еще эта загадочная женщина. Она пришла одна. Среднего роста, золотисто-каштановые волосы, одетая в черное. Зеленые глаза, что открылись, только когда она сняла большие солнцезащитные очки. Одного возраста с Даниэль, более или менее. Ладно, менее. Даниэль ее не узнала, хотя совершенной незнакомкой женщина ей и не показалась. Где-то она ее видела, даже если мельком. Появилась поздно, в церкви сидела на задних рядах, но после церемонии подошла к ней первая, с конвертом в руке.
– Прошу прощения за беспокойство, – заговорила женщина. – Я всего лишь хотела выразить свои сожаления о случившемся с вашей дочерью.
– Вы ее знали?
– Она выгуливала собаку возле моего дома. У нее была такая прекрасная улыбка.
– Этого у нее было не отнять.
Женщина вручила ей конверт. Судя по весу, его содержимое не ограничивалось лишь открыткой.
– Здесь кое-что, что вам захочется прочесть.
– Хорошо.
– Мой телефон прилагается, если возникнет желание поговорить. А таковое, думаю, у вас возникнет.
Она пристально посмотрела Даниэль в глаза, затем развернулась и поспешила к броскому «Роверу». Даниэль взглянула на конверт. «Матери Иден». Она спрятала бумагу в карман и занялась другими присутствовавшими.
На работу она вернулась на следующий день после слушаний. Все только и нянчились с ней, пока ее отношение к хлопотам не стало очевидным, и тогда коллеги отстали от нее, вновь погрузившись в продажу побрякушек молодым, ставящим на карту свое будущее. Работать ей нравилось. Помогало меньше думать о Патрике. По крайней мере, днем. Вот ночью дело было другое. Ночью мысли шли непрерывным потоком.
