Мужчина взглянул на соцработницу, которая не пойми зачем кивала, будто поддакивая невысказанному ответу. Затем врач постучался, и дверь открыл парень в хирургическом костюме. Все вошли внутрь. Даниэль ожидала увидеть картинку из телесериала – подвальное помещение с трековыми светильниками и телами в больших выдвижных ящиках. Смесителями и раковинами. Визгом электропилы. Но глазам ее предстала лишь пустая комнатушка с каталкой по центру. Впрочем, процедуру демонстрации покойника медики провели как полагается – откинули тонкую зеленую простыню поверх тела Иден. Тут в фильмах не обманывали. Глаза девушки были приоткрыты, на волосах над левым ухом темнел сгусток крови. Если бы не глаз, белок которого окрасился в тошнотворный лиловый цвет, словно бы его замазали краской, она бы выглядела как спящая Иден.
– Как она умерла?
– Внутримозговое кровоизлияние, – ответил врач.
– От удара?
– Судя по всему, ударилась головой после сильного толчка.
– Поэтому у нее глаз и…
– Совершенно верно.
– Ее изнасиловали?
– На этот счет мы пока не пришли к окончательному решению.
– Да бросьте!
– Судя по всему, сексуальный контакт имел место. Его природу вам придется обсудить с детективами.
Все ждали. Ранее Даниэль воображала, что будет не способна покинуть дочь, как только окажется рядом с ней. На деле, однако, всего через несколько секунд ее уже так и подмывало сбежать. И ей совершенно не хотелось прикасаться к Иден, вдыхать ее запах, нашептывать дочери на ухо что-нибудь глубоко личное. Это была не Иден. Всего лишь мертвое тело, в котором раньше жила ее девочка. Если ей хочется увидеть Иден, поискать придется в другом месте.
– И что дальше?
– Вам надо будет договориться с похоронным бюро, – ответила женщина. – Мы вам поможем с организацией.
– Но тело вам выдадут только через несколько дней, – поспешил предупредить бородатый врач.
– Это еще почему?
– Необходимо произвести вскрытие.
– Разве я не должна давать на него согласие?
– В подобных случаях оно не требуется.
«В подобных случаях». Даниэль развернулась и покинула комнату. И не останавливалась до тех пор, пока перед ней автоматически не раздвинулись входные двери. Ее переполняло желание что-нибудь сделать, вот только она не знала, что именно. Но домой точно не поедет. Не сейчас. А копы не хотели, чтобы она путалась у них под ногами. Это они дали понять достаточно ясно.
Тогда-то и позвонил Билл Бондурант. С их последнего разговора он словно бы постарел еще больше. Как оказалось, они уезжали на несколько дней в Олбани, навестить друзей. Его и жену только закончила допрашивать полиция, и в данный момент они находились у знакомых в Эмерсоне.
– Понятия не имею, что же там могло случиться, – проговорил Билл.
– Можно приехать к вам поговорить?
Он назвал адрес. Итак, обратно в Эмерсон, на этот раз на своей машине. По дороге Даниэль вспомнился ее первый визит в город. Тогда она словно пересекла океан к неизвестному континенту. Ее совершенно не вдохновляла перспектива проводить время со стереотипными завсегдатаями загородных клубов, даже если они и приходились родственниками в четвертом колене, или как там называется эта степень родства. К ее удивлению, Бондуранты оказались действительно хорошими людьми. И старше, нежели ей запомнилось по первой встрече с ними на похоронах – они стояли уже в самом преддверии старости. Но пара источала силу. Силу не только финансовую, но и некой незыблемой порядочности. Бетси была такой добросердечной и приветливой, что при разговоре с ней те несколько капель крови, что Даниэль с ней разделяла, ощущались мощным родовым потоком. Билл отличался сдержанностью, но такой уж у него был характер. Он был старше жены на целых десять лет. Джентльмен, галантный и вежливый. В какой-то момент он сделал замечание, объяснявшее странную затею супругов:
– Бетси всегда нужен кто-то, за кем присматривать. А поскольку наших детей уже нет…
Что до самой Иден, она довольно сидела с большим бокалом подслащенного холодного чая, ее странствующий цирк нервных тиков закрыл сезон – во всяком случае, на время. И она легко нашла общий язык с собакой. Да, Бондуранты, вне всяких сомнений, полюбили Иден. Но такой уж была ее дочь. Едва знавших ее влекло к ней. Зато сблизившихся с ней она доводила до белого каления.
