«Бег за Рика». Ну конечно. Патрик знал эту семью. Пару лет назад «Эмерсон уэлт мэнэджмент партнерс» охотились за их портфелем ценных бумаг, но Бондурант ни в какую не желал оставлять дышащую на ладан древнюю бостонскую фирму, услугами которой его предки начали пользоваться, наверно, еще до Войны за независимость.
– Их убили?
– Пока молчат, кто погиб.
– Ну и ну! К ним вломились грабители?
Николс брюзгливо пожала плечами, досадуя на отсутствие информации для сплетен.
В голове Патрика замелькали образы из прошлой ночи. Поскуливание собаки. Фигура меж деревьев. Нога тут же отозвалась пульсирующей болью.
– А кого-нибудь арестовали или…
Однако женщина больше ничего не знала. Патрик быстренько отчитался перед ней о состоянии вверенных ему сбережений, а затем по надуманному предлогу так же поспешно спровадил даму, к ее немалому огорчению. Оставшись в одиночестве, он изучил по компьютеру все обнародованные к тому времени сведения об убийстве. В городских школах вводили режим изоляции, однако его уже сняли. Опубликовали фото жертвы, девушки из Уотертауна, каким-то образом связанной с Бондурантами. «Боже мой!» – подумал Патрик, глядя на приятное личико. Во рту у него внезапно пересохло. Ему отчаянно требовалось выпить.
В базе данных компании он отыскал адрес Бондурантов и посмотрел его по «Гугл-картам». Всего лишь один дом отделял жилище злополучной пары от места, где его покусала псина, как раз за густой рощицей. Указательным пальцем мужчина прикоснулся к верхушкам деревьев на экране. «Здесь», – подумал он. Прямо там он и стоял.
Надо кому-то рассказать об этом. Первым порывом Патрика было позвонить Лили, однако в данный момент бывшая жена пребывала в Эшвилле, в погоне за счастьем, и трубку брала редко. Следующим кандидатом представлялся Грифф, вот только напряженное повествование о происшествии во время его покатушек по городу в три часа ночи совершенно не выставляло его в выгодном свете. А тут еще этот стикер и предвещаемая им расплата.
Полиция. Несмотря на его отнюдь не лучшие отношения с копами, только они и оставались. Им необходимо узнать о ночном происшествии. Патрик набрал номер неэкстренной линии, и ему было велено немедленно явиться в участок. Его так и подмывало сделать небольшой крюк к багажнику своей машины, где продолжал выдерживаться «Сантори», однако идея определенно была скверной. В итоге мужчина решил вообще обойтись без автомобиля. Не помешает как следует обдумать, что он расскажет полицейским. Шагая по Сентр, Патрик пытался сосредоточиться на загадочной фигуре в леске. Кто-то высокий и широкоплечий. Молчаливый, безликий, но абсолютно реальный. Жаль, что сознание не способно пропустить увиденный образ через одну из тех программ, что позволяют увеличить резкость пикселей до получения четкого изображения.
Возле отделения полиции стояли фургоны новостных каналов, журналисты у главного входа только что массовую драку не устраивали. На Патрика обрушились вопросы, но он лишь дружелюбно кивал. Констебль за пуленепробиваемым стеклом предложил ему сесть, и уже через пару минут распахнулась внутренняя дверь. На пороге возникла чернокожая женщина средних лет в темно-синем брючном костюме.
– Мистер Нун?
Он поднялся, вновь ощутив боль в ноге.
– Детектив Гейтс, – представилась женщина, протягивая руку. – Насколько я понимаю, у вас имеется некая информация для нас касательно происшествия прошлой ночью?
– Думаю, я кого-то видел на Локаст-лейн.
Она заинтересованно вскинула голову.
– Во сколько это было?
– Поздно. Около трех часов ночи.
И снова правильный ответ.
– Хорошо, идемте со мной.
Она повела его через большой офис открытого типа, где царила атмосфера тихого аврала. В конференц-зале их дожидался еще один детектив. Патрик так и застыл при его виде: это был тот самый урод, который арестовал Габи. На этот раз коп был не в форме – в спортивном пиджаке в обтяжку, при небрежно повязанном галстуке, – однако гражданское одеяние совершенно не смягчало его быдловатой наружности со сбитыми костяшками пальцев, бычьей шеей и насупленным взглядом. В глазах полицейского тоже вспыхнуло узнавание, хотя детали их прошлой встречи ему явственно не припоминались.
– Это детектив Прокопио, – представила его Гейтс.
– Мы ведь знакомы, верно? – спросил полицейский.
– Вы производили арест моей дочери.
– Ах да, – отозвался Прокопио тоном, будто им как-то довелось играть вместе в гольф. – И как она?
– Умерла через пару недель после этого.
– Сожалею, – после некоторой заминки произнес детектив.
Взгляд Гейтс забегал между двумя мужчинами: женщина пыталась определить, представляет ли их знакомство проблему. Наконец, она продолжила:
– Давайте, садитесь. И, к вашему сведению, мы здесь все записываем.
Голос у нее был мягким и вежливым, источающим участие. Вполне подошла бы на роль одного из множества психотерапевтов, перед которыми Патрику доводилось высиживать на протяжении падения дочери.
– Так почему бы вам не рассказать, что вы видели вчера ночью, – предложила Гейтс.
