В конце концов женщина припарковалась у дома Бондурантов, на противоположной стороне улицы. Здание закрывала целая стена деревьев. Отнюдь не то место, где можно оказаться по случайности. Но также и место, где с улицы не видно, если все-таки подберешься ко входной двери. Наверно, все так же и обстояло, когда произошло убийство. Тихо и темно. И как будто совершенно безопасно. Даниэль задумалась о приходе Кристофера Махуна. Приглашала ли его Иден? Или же он явился нежданно-негаданно – лишь случайный знакомый, практически чужой, тайно вожделевший ее?
Внезапно она осознала, что уже не одна здесь. Какой-то мужчина направлялся по обочине дороги к дому. Вряд ли коп или журналист. Одет со вкусом, прическа аккуратная. Незнакомец остановился у начала подъездной дорожки, и тогда-то Даниэль его и узнала. Тот тип, что находился вместе с ней в полицейском участке.
Она выбралась из машины и осторожно закрыла дверцу, чтобы не вспугнуть мужчину. Затем двинулась к нему, и он обернулся, совершенно не застигнутый врасплох.
– Я видела вас раньше, – заявила женщина.
– Да, помню.
– Во-во, и у меня вопрос. Вы кто такой?
– Всего лишь любопытствующий зритель, – ответил тип после секундной заминки.
Глаза ее постепенно привыкали к свету. Он был привлекательным, но, как она успела заметить еще в участке, каким-то мягким. Как будто запекался в денежном кляре. Его «бэха», которую он почему-то припарковал перед соседним домом, на вид стоила пару ее годовых окладов. Такие типы просто так не любопытствуют. Если уж появились, значит, имеют какой-то интерес.
– Почему же вы тогда общались с копами?
– Вы ведь ее мать?
– Ну да. Я ее мать.
– Мне очень жаль. – Говорил он так тихо, что ей пришлось чуть податься вперед, чтобы расслышать.
– Спасибо. Но я все-таки не понимаю, кто вы такой и что здесь делаете.
– Послушайте, я вправду не хочу вмешиваться.
– Да вы вроде как уже вмешались.
Мужчина снова уставился в сторону дома.
– Давайте же, помогите мне, – не сдавалась Даниэль. – А то от копов помощи мне явно не дождаться.
– Я бы не возлагал больших надежд на местную полицию.
Только сейчас она различила, что незнакомец самую малость шамкает. И слегка растягивает слова. Так он поддатый. Ей потребовалась минута, чтобы уловить его опьянение, но теперь оно не вызывало сомнений.
– Ах, вот как? – отозвалась Даниэль на замечание мужчины. – И почему же?
Тот лишь пожал плечами. Тогда она решила зайти с другой стороны:
– Как вас зовут?
– Патрик.
– Даниэль.
Предлагать руку ей все-таки показалось чересчур нелепым.
– Разве вы не понимаете, как это выглядит для меня? – продолжила женщина. – Я встречаю вас в участке, где вы разговаривали с детективами. Потом вижу здесь. Для этого должна быть причина. Пожалуйста.
К этому слову прибегала она не так уж и часто. Как и к «простите». Похоже, Патрик это понял.
– Я сбил собаку.
– Так.
– Прошлой ночью, когда проезжал здесь.
– Часом, не большую черную?
– Так вы ее знаете?
Даниэль указала на дом.
– Да это их псина. Бондурантов. Моя дочь выгуливала ее. То есть его, Тора. Я видела его пару часов назад.
– И как он?
– Жить будет.
– Он укусил меня.
– Да ну? Мне он злым не кажется.
– Полагаю, что у него выдалась бурная ночь. – Мужчина поморщился. – Простите.
Она отмахнулась от извинений.
– Так вы сбили пса и…
– Болело не так уж и сильно, так что я просто поехал домой. А когда увидел новости, мне показалось, что копам следует об этом узнать.
– А здесь вы типа потому, что вам жаль собачку?
– В ту ночью я…
Патрик осекся. Слова так и замерли у него на кончике языка. Он пытался решить, стоит ли ему произносить их.
– Что? Что «в ту ночь вы»?
Мужчина покачал головой.
– Просто мне жаль, что в ту ночь я ничего не мог сделать.
– Да уж, мне тоже.
Он взглянул на нее, и Даниэль поняла, что ответ получился гораздо резче, нежели она подразумевала.
– Я хочу сказать, мне тоже жаль, что я ничего не могла сделать в ту ночь.
– Мне пора, – проговорил Патрик.
«Черт, Даниэль! – подумала она. – Это тебе не какой-то штукатур. Включи деликатность уже!»
Мужчина достал из кармана бумажник, и на какой-то момент Даниэль заподозрила, что он собирается дать ей денег. Однако он протянул визитку.
– На случай, если захотите поговорить.
– Но мы и так уже разговариваем, – возразила она.
– Может, потом что-нибудь произойдет. Что-нибудь прояснится.
Ну а теперь-то он что имеет в виду, черт побери? Патрик так и продолжал держать карточку, и она взяла ее и наклонила к свету уличных фонарей, чтобы прочесть.
– Не пойму – «Нуль»?
– Нет, «Нун». – Он улыбнулся. – Но я отзываюсь и на то и на другое.
В следующий момент он как будто снова пожалел о шутке.
– Мне вправду очень и очень жаль, что такое случилось с вашим ребенком.
Прощальные слова, однако мужчина не двигался с места. Он встретился с ней взглядом, и ей вдруг пришло в голову, что этот тип, этот Патрик Нун, вовсе не чокнутый, вовсе не какой-то там урод. Нет, было в нем что-то такое, чего она не понимала, но от чего не могла просто взять и отвернуться.
– То, что она мертва, вовсе не значит, что ее нет, – произнес он неожиданно абсолютно трезвым голосом.
