Дело выдалось непростым. За время продолжительных встреч адвоката и клиента произошли две вещи. Во-первых, Фредерику стало очевидно, что Матильда Черни виновна по всем пунктам обвинения. Во-вторых, он в нее влюбился. Смесь данных факторов оказалась гремучей, и в результате уважаемый адвокат исчез со своей клиенткой непосредственно перед судом. Пять дней спустя Фредерика арестовали в Мехико, после обнаружения в бессознательном состоянии в гостиничном лифте. Деньги и документы у него отсутствовали, равно как и одна из туфель. Матильды же и след простыл.
История выглядела нелепой. Матильде с ее массивными бедрами да косыми глазками было весьма далеко до роковой женщины. Вот только нечто накапливавшееся во Фредерике годами внезапно взбурлило за тихие часы, что он проводил с ней в своем роскошном офисе на Кольцевой. Скука, страх перед старением, перспектива шальных денег. В чем бы ни заключалась причина, он устремился на юга.
Фредерик признал вину и получил пять лет в тюрьме нестрогого режима в Миссури. Оливер, которому тогда исполнилось семнадцать, нанес ему один-единственный визит. К его удивлению, отец практически не изменился. В основном говорили об Оливере, в частности о его поступлении в Дартмутский колледж осенью. Осознав в конце концов, что по своей воле Фредерик объяснений не предоставит, сын поинтересовался у него напрямик, почему он так поступил. Мужчина снял очки и принялся сосредоточенно протирать их подолом рубашки из грубой ткани.
– Жизнь – сложная штука, – изрек наконец он и больше ничего к этому не добавил.
Вместо того чтобы отправиться домой, Оливер пустился в трехдневный автопробег, совмещенный с запоем и закончившийся для него извлечением посредством гидравлического резака из искореженной и дымящейся груды металла добровольной пожарной командой. Глубокая рана на голове оставила его на всю жизнь со шрамом. Через четыре месяца он поступил в Дартмутский колледж, а еще через четыре года – в Гарвардскую школу права. Однако во многих отношениях он по-прежнему выжимал педаль газа своего «Форд-Гран-Торино», стремясь умчаться как можно дальше от позора собственного отца. Стремясь искупить порок. Стремясь стать мужчиной, каким его отец лишь притворялся.
Селия тихонько поднялась по лестнице. Дверь в комнату Джека оказалась закрыта. После возвращения из участка он не издал не звука. Женщина стукнула разок, затем постучала погромче. Ответа не последовало. Она не входила к сыну без приглашения с того самого ужасного инцидента, когда он учился в девятом классе, однако в данный момент обстоятельства представлялись оправданными. Селия нажала на ручку и толкнула дверь. Джек сидел на кровати в шумоизолирующих наушниках, лихорадочно набивая что-то на телефоне. Она указала рукой себе на уши, и сын послушно снял наушники. Пробивающаяся из них музыка больше походила на отповедь взбешенного соседа своим детям.
– Нам нужно поговорить.
– Последнее время я только этим и занимаюсь.
– Джек, бедная девочка мертва! Ты будешь говорить столько, сколько будет нужно! И выключи эту ужасную музыку!
Ошарашенный сердитым тоном матери, парень подчинился.
– Что с тобой творилось вчера утром? Почему ты вернулся от Ханны таким расстроенным?
– Да не был я расстроен.
– Джек, будешь мне врать, ей-богу, позову отца!
Сын закрыл глаза, картинно вздохнул и покачал головой.
– Я устал. Всю ночь не спал, заботился о Ханне.
– Ей было плохо?
– Она закинулась кое-чем.
– Чем?
– Вроде как экстази, только мне кажется, это была какая-то другая штука. И убойная. С Ханной еще Иден и Кристофер закинулись.
– И зачем им это надо было?
– Чтобы испытать эйфорию.
– Но ты ведь не употреблял?
– Нет, конечно же. Мне такое ни к чему.
– Где они взяли наркотик? Иден угостила?
– Да, – чуть поколебавшись, ответил Джек.
Внезапно эта девушка с милым личиком перестала казаться Селии милой.
– Ты рассказал об этом полиции?
Он кивнул.
– Значит, отец в курсе?
– Я взял с него обещание не рассказывать тебе.
– Но почему?
– Потому что я не хотел этого разговора! Слушай, зря я тебе соврал об этом. И где мы были. Проще было не объяснять.
– Но как, по-твоему, погибла эта девушка?
– Честно? Думаю, после нашего ухода Кристофер начал к ней приставать, а она его обломала. Ну, у него бомбануло, он и убил ее.
– Но ведь это Кристофер!
– Когда дело касалось ее, он как с катушек слетал.
– А теперь он сваливает вину на тебя.
– Таким бардаком все обернулось, – уже едва ли не плача произнес Джек.
Внезапно Селию захлестнуло чувство вины, и она обняла сына. Ну конечно же, он ничего не делал. Она поверить не могла, что поддалась сомнениям даже на мгновение. Ложь Джека заслуживала порицания, но и понять его можно было. Он всего лишь не хотел навлекать на свою девушку неприятности. И сейчас самое главное было то, что ее сыну ничего не угрожало.
– Отдохни немного, – сказала женщина. – И сделай музыку потише. А то слух испортишь.
